Магия найденных вещей - Мэдди Доусон Страница 63

Я не знаю, не знаю, не знаю.

И как-то вдруг получается, что я встаю с постели, накидываю поверх легинсов и футболки старый синий махровый халат, беру ключи, захожу в лифт и поднимаюсь на шестой этаж. Стучу в дверь квартиры номер 6145. Стучу только из вежливости. У меня есть ключ от квартиры Джада, а у него – от моей, чтобы при необходимости поливать друг у друга домашние растения или на случай, если кто-то забудет ключи.

Он не отвечает, тогда я отпираю дверь и вхожу. В прихожей темно, но в спальне горит тусклый ночник, и я слышу дыхание Джада – тихое, ровное дыхание крепко спящего человека.

Я встаю в дверях спальни и шепчу:

— Джад. Это я.

Ничего. Джад – просто большой дышащий бугор под одеялом. В его квартире царит идеальный порядок, его одежда не расползается по всем комнатам, как у меня. В его доме очень приятно пахнет: средством для чистки поверхностей с лимонной отдушкой. Возможно, он регулярно вытирает пыль.

— Джад, мне надо задать тебе один вопрос.

Я жду целую вечность, а потом подхожу к его кровати и встаю прямо над ним. Он переворачивается на другой бок. Он действительно спит очень крепко. Я просыпаюсь от малейшего шороха, даже если чуть-чуть шевельнется оконная штора. Неужели этот человек совсем не боится, что к нему могут забраться воры? Кто в современной Америке может так крепко спать, если жизнь такова, какова она есть? Я сажусь на краешек кровати и смотрю на него, наконец он открывает глаза. Я едва различаю его черты, только блеск глаз в свете уличного фонаря за окном.

— Что? – произносит он глухим сонным голосом и вдруг широко улыбается. – Ты принесла пастрому? Я надеялся, что ты ее принесешь.

— Какую еще пастрому?

— А то ты не знаешь, что это такое.

— Я не принесла пастрому. Тебе просто приснилось.

— Ага… – И он закрывает глаза.

— Джад, нам надо поговорить.

— Я в метро.

— Нет, не в метро. Ты у себя дома, в постели, и мне нужно задать тебе очень важный вопрос. Можешь даже не открывать глаза. Просто ответь.

— Что за вопрос?

— Ты меня любишь?

— Да, – говорит он после долгой паузы.

— Да?

— Да.

— Хорошо. В таком случае у меня есть уточняющий вопрос. Ты в меня влюблен?

— Что?

— Значит, нет. Я все жду, что ты захочешь в меня влюбиться, – объясняю я. – Но ничего не меняется. Ничего. И я думаю… нет, я точно знаю, что хочу жить с человеком, для которого буду особенной. Единственной и неповторимой. Ты не хочешь меня так, как мне нужно, чтобы меня хотели. – Я вдруг с ужасом понимаю, что у меня по щекам текут слезы. – Ты… ты относишься ко мне как всегда. Как обычно. Как будто я для тебя просто свой парень.

— Погоди минутку.

Вот теперь он проснулся. Он садится в постели и смотрит на меня. Включает лампу на тумбочке у кровати. Там же на тумбочке стоит стакан с водой и будильник, лежит скакалка и последний номер журнала «Мужское здоровье». Скакалка?! Как удачно, что я собралась отменить нашу странную помолвку, – теперь мне не придется спать с человеком, который каждую ночь перед сном прыгает через скакалку.

Лицо его еще сонное.

— Ты считаешь, что я тебя не хочу?

Я плачу навзрыд так сильно, что не могу говорить. И поэтому просто киваю.

Джад сидит на постели и смотрит на меня так, словно все это – просто кошмарный сон. Наконец он говорит:

— Погоди. Объясни, что происходит. И где пастрома?