Подменная невеста графа Мелихова - Лина Деева Страница 64

«Я знаю, чего хочу. И я добьюсь».

Как всё-таки удачно упала та люстра! А Шульц — идиот. Пробраться в дом, выстукивать клад… Даже такому дурню должно было быть понятно: ценность имения не в мифическом золоте, спрятанном умершей старухой! Но нет, бывший управляющий вляпался в воровство, пусть и неслучившееся.

А следом и в смерть.

«Кем надо быть, чтобы выпрыгивать из окна при виде хрупкой барышни? Только трусом!»

А вот Черногорцев таковым не был — не зря он носил имя царя зверей. И в небольшом саквояже, очень похожем на докторский, вёз всё необходимое, чтобы испытать на смелость и хозяев усадьбы.

Тут бричку подкинуло на очередной кочке, и Черногорцев не выдержал.

— Да будь ты аккуратнее, ирод! — рявкнул он на Андрейку. — Чай барина везёшь, а не дрова!

— Слушаюсь! — лихо отозвался кучер, и колесо брички ухнуло в яму, да так, что седок едва язык не откусил.

Помянув всю Андрейкину родню до седьмого колена, Черногорцев не без радости заметил впереди кирпичный забор и ворота. Не счесть, сколько раз он приезжал сюда и получал отказ за отказом! Зато теперь его должны были встретить как дорогого гостя.

Скрипя всеми сочленениями, бричка остановилась перед воротами, и Черногорцев зычно крикнул:

— Эй, открывай! Да живее!

Он ожидал, что створки распахнутся без промедления, однако пришлось ещё пару раз позвать, прежде чем с той стороны послышался шум, и старый привратник открыл гостям.

— У-у, пень трухлявый! — замахнулся на него Черногорцев, проезжая мимо. И про себя твёрдо решил: как только граф перепишет имение на нового хозяина, дед вылетит отсюда со свистом.

«Уж я тебе всё припомню! — недобро оскалился Черногорцев. — И обещания собак спустить, и остальное! Пожалеешь ещё!»

Однако бричка уже подъезжала к усадьбе, а значит, пора было натягивать на перекошенное лицо выражение уверенного профессионализма идоброжелательности.

«Одна ночь, — напомнил себе Черногорцев, сосредотачиваясь на роли дипломированного экзорциста. — И один шанс».

Тут Андрейка остановил экипаж перед крыльцом, и Черногорцев, бросив:

— Ступай в людскую, мы здесь до утра, — выбрался из брички.

Одёрнул пиджак, стряхнул с лацкана несуществующую пылинку и размеренным шагом будущего хозяина поднялся на крыльцо.

В холл его впустила рябая девка (эта, хотя бы не заставила себя ждать). Провела в знакомую гостиную, где, по мнению Черногорцева, его уже должны были ждать хозяева.

Однако в комнате никого не оказалось.

— Щас, барин, я барыню позову! — Рябая прислужница смотрела с неприкрытыми уважением и опаской, которые в иной ситуации польстили бы Черногоцеву.

Но сейчас он был слишком раздражён пренебрежением хозяев и потому лишь резко отмахнулся:

— Да, ступай, да пошевеливайся!

Прислужница торопливо ретировалась, а Черногорцев, успокаивая нервы, пересёк залитую закатным светом комнату. Остановился у окна, недовольно выстучал пальцами дробь по подоконнику и вдруг замер.

Где-то — ощущение, что совсем рядом, — кто-то ответил на его стук такой же дробью.

«Что ещё за шутки?»

Черногорцев сердито хлопнул по подоконнику ладонью и едва не подпрыгнул от раздавшегося прямо над ухом ответного хлопка. Стремительно крутанулся на каблуках: кто это развлечься вздумал?

И никого не увидел. В гостиной он был один.

«Зуб даю, прислуга шалить вздумала. — Черногорцев опасно свёл брови на переносице. — Ох, доберусь до вас, шутников! До конца дней запомните, как над барами потешаться!»