Обманный бросок - Лиз Томфорд Страница 64

Я отступаю.

— Ты не в своем уме, если думаешь, что ты – не такая женщина, Кен. Тот факт, что тебе некомфортно выражать свою привязанность с помощью прикосновений, не делает тебя менее женственной, Кен.

— Но я хочу чувствовать себя комфортно, проявляя нежность.

— Хорошо, – мягко и успокаивающе говорю я. – У тебя все получится.

Она прикусывает нижнюю губу, нервно глядя мне в глаза, а потом спрашивает таким тихим голосом, что мне кажется, будто я ослышался:

— Ты меня научишь?

13

Кеннеди

— Так значит, ты была помолвлена по расчету.

Это первые слова, которые Исайя сказал мне с тех пор, как мы вышли из ресторана. После того, как я попросила его наставничества, он потрясенно замолчал, слегка приоткрыв рот. Клянусь, он несколько минут смотрел на меня, не веря своим глазам, а потом сказал:

— Придется начать с самого начала.

Затем Исайя проводил меня к машине, и мы устроились на заднем сиденье.

— Мы так и не добрались до части, касающейся свадьбы, но да. Думаю, это можно и так назвать.

Он откидывает голову на спинку.

— Все эти годы я думал, что ты помолвлена с парнем, в которого влюблена. Знай я правду, то старался бы немного усерднее.

— Ты более чем старался. Поверь.

Его губы изгибаются в понимающей улыбке.

— Ну так вот. Я бы ухаживал за тобой серьезнее, был бы более сосредоточенным, а не просто откровенно приставал, как идиот, считая, что у меня все равно нет ни единого шанса.

Это не имело бы значения. Отчасти потому, что Исайя – не тот, за кого я могла бы выйти замуж, но в основном из-за того, что я никогда ни на кого не смотрела в этом смысле. С самого раннего возраста я знала, что выйду замуж ради финансовой выгоды или семейного бизнеса. Во мне не было ни капли романтики, которая нужна, чтобы встречаться, влюбляться и выходить замуж, следуя своим чувствам.

До сих пор я никогда не думала о такой свободе.

— Так ты сделаешь это? – снова спрашиваю я, поворачиваясь к нему. – Научишь меня?

— Черт возьми, Кенни, – выдыхает Исайя, проводя ладонью по лицу. – Я слишком измотан, чтобы вести этот разговор прямо сейчас. Кто в здравом уме будет просить такую плату за два кусочка еды? Кто-то вообще наедается в этих шикарных ресторанах?

— Если кто-то ответит тебе «да», знай: он врет.

Он искоса поглядывает на меня:

— Ты хочешь есть?

— Умираю с голоду!

Исайя усмехается.

— У меня на примете есть одно местечко. Очень милое. Может быть, найти там свободный столик в пятницу вечером будет непросто, но мы попробуем.

— «Чили». – В моем голосе нет никаких эмоций, когда я усаживаюсь за столик напротив Исайи. – Ты реально считаешь «Чили» отличным местом?

— Оглянись, Кен. Здесь полно народу! Пришлось попросить кое-кого об одолжении, чтобы для нас забронировали столик.

— Что ж, похоже, мне повезло.

— Я подумал: может быть, моя богатая жена никогда не имела чести обедать в «Чили».

— Нет. – Я приподнимаю бровь, открывая лежащее передо мной меню. – Значит, я могу заказать все, что захочу, и это за твой счет?

Он усмехается:

— Ни в коем случае! Ты думаешь, у меня денег куры не клюют? Можешь заказать что-нибудь из меню «Два за двадцать», и, если будешь хорошей девочкой и доешь свой ужин до конца, может быть, я не поскуплюсь и возьму тебе на десерт шоколадное печенье.

Я не могу сдержать рвущийся наружу смех. Исайя улыбается, и его родинка скрывается в морщинках вокруг глаз.