Я тебя чувствую - Валентина Торкья Страница 64

Я медленно иду к отелю, и все мое счастье внезапно улетучивается. Мне вдруг становится очень грустно. Надо же быть такой идиоткой. Тайком от всех сбежать в Нью-Йорк на прослушивание в школу своей мечты. Да сюда не могут поступить люди, которые с детского сада с утра до вечера занимались музыкой. Куда уж мне! Я скрипку в руки взяла только в средней школе. И никогда не занималась дни напролет. Но вот приехала в Нью-Йорк и остановилась в пятизвездочном отеле с парнем, который разбил сердце моей лучшей подруге. И занималась с ним сексом. И вот теперь, сюрприз-сюрприз, я здесь совсем одна.

* * *

В отеле я подхожу к ресепшену. Называю свое имя. Спрашиваю, где Эдоардо. Парень за стойкой что-то очень быстро отвечает.

— Slow down. What? Can you please repeat?

Бесполезно. Я ничего не понимаю. Парень выглядит взволнованным. Он потеет и отчаянно жестикулирует. Я еще раз прошу: «Slow down» – пожалуйста, говорите помедленнее. Это почти все, что я могу сказать по-английски. Я оглядываюсь вокруг. Ищу кого-нибудь, кто мог бы мне помочь.

И вдруг улавливаю одно слово. Только одно.

Hospital.

Я вспоминаю Чиро, и мне становится смешно. Мнимый больной… или как он там говорил?

Это какое-то недоразумение. Просто какое-то недоразумение.

Но американец за стойкой отеля совсем не похож на Чиро. Он продолжает очень быстро говорить и жестикулировать, а я продолжаю ничего не понимать.

Эдо не написал мне ни единого сообщения. И не звонил. Если бы ему стало плохо, он бы позвонил мне, правильно? Я пишу ему.

Где ты?

Кто-то легонько касается моего плеча, и я от испуга едва не роняю телефон.

Коул Спроус с усами.

— Прошу прощения, – говорит он на ломаном итальянском. – Этот парень, he… he told that 911 took твой парень away, – выдавливает Коул, указывая на служащего на стойке регистрации.

Что?

Коул пытается объяснить получше, но окончательно запутывается. Я поняла, я все прекрасно поняла, но не могу в это поверить.

— They called the first number в телефоне. Ты?

Нет, не я. Скорее всего они позвонили его отцу. Он постоянно говорил с отцом.

Они позвонили его отцу. Черт.

Я спрашиваю, куда повезли Эдоардо, – мне называют больницу. Я выхожу из отеля, но останавливаюсь на полпути. Я боюсь узнать ответы на свои вопросы, потому что случиться могло все что угодно.

А я, как последняя идиотка, смеялась над его болезнью.

Я не пыталась ему помочь.

Я подталкивала его к огню, и, кажется, он обжегся.

Я снова и снова повторяю себе, что это я во всем виновата. Это моя, только моя вина. И сейчас я хочу только одного – вернуться назад.

Я бы все отдала, чтобы перемотать обратно свою жизнь. Свою и его. Rewind.

33

Она крепко обнимает меня.

А потом дает пощечину.

Я стою перед Моей Матерью со скрипкой на плече и все еще ощущаю запах Нью-Йорка.

— Я тоже в семнадцать лет сбежала из дома со своим парнем, – неожиданно заявляет она. – Но только на выходные. И без угрозы для жизни.

Она делает небольшую паузу и продолжает, не сводя с меня глаз:

— Я говорила с родителями Эдоардо Маркони. Его отец в отчаянии. Ты знала, что он болен? Причем очень редким заболеванием. Некоторые вещи никогда не следует недооценивать.

— Ты даже не представляешь, насколько права, – шепчу я.

— В любом случае, к счастью, все, кажется, обошлось. Его поместили в отличную больницу и сделали операцию. Думаю, они скоро вернутся в Италию.