Эстафета передается - Майко Сэо Страница 64

С первым же аккордом, который взял Хаясэ, атмосфера в кабинете музыки переменилась. Он неторопливо стучал по клавишам, и в его исполнении каждая нота, даже самая тихая, получалась выразительной и эхом разносилась по классу. Каждое нажатие клавиши его длинными сильными пальцами вызволяло живой насыщенный звук. Выступление Хаясэ околдовало меня с самого первого такта.

Фортепианное соло. Оно звучало так ярко и наполненно, что казалось, играет целый оркестр или, не дождавшись совместной репетиции, поет хор. Музыка ошеломляла, она проникала мне в самое сердце. Потрясающе. Такое чувство, будто все тело растворялось в этом звуке. Еще никогда в жизни я не слышала такой игры на фортепиано.

Когда Хаясэ закончил, я ощутила, будто послушала выступление какого-то именитого музыканта в концертном зале. Я даже не заметила, как начала аплодировать.

— Ого! Вот это здорово! – поделилась я с сидевшей рядом Куботой.

Следующей вышла Каваи из «Е» класса, но ее выступление я прослушала. В ушах по-прежнему звучала мелодия, которую сыграл Хаясэ.

— С завтрашнего дня вы будете приходить ко мне на занятия по двое. Расписание найдете в распечатках. Если в какой-то день у вас не получается прийти, можете с кем-то поменяться. Вам еще есть куда расти, так что отнеситесь к репетициям серьезно, – подытожила Кикути.

«Есть куда расти». Неужели и Хаясэ тоже может играть еще лучше? Как бы я хотела послушать его снова, когда он доведет свою игру до идеала.

— Хаясэ так классно играет на фортепиано!

Мы с Куботой шли к станции после репетиции.

— Ага, – согласилась Кубота.

— А ведь сколько еще таких талантливых пианистов, о которых мы даже не знаем.

Когда мы с Куботой возвращались домой, на часах еще не было и пяти, но солнце уже садилось. Близился ноябрь. Подул морозный ветер, в котором не было ни намека на дневное тепло, и я поспешила спрятать руки в карманы.

— До этого он никогда не аккомпанировал на хоровых конкурсах, потому что не хотел отвлекаться от собственных занятий. Так что вроде как пришлось его уговаривать поучаствовать вместо Мияко, когда та сломала палец, – рассказала Кубота.

— Правда?

— До восьмого класса мы с ним ходили в одну музыкальную школу. Но со временем он стал играть лучше наших учителей и ушел. Сейчас он занимается в другой школе, туда от его дома час на поезде.

— Ничего себе. Круто.

— Да ладно, ты еще круче, чем он!

— Что? Почему? – удивилась я.

— Ты же самоучка, верно? К тому же у тебя дома только электронное фортепиано, но ты все равно сегодня смогла исполнить свою партию! Это Хаясэ должен тобой восхищаться.

— Вообще я брала уроки фортепиано в средней школе… А к сегодняшней репетиции я начала готовиться, как только получила ноты: занималась дома по нескольку часов в день, даже папа уже начал косо на меня поглядывать.

— Какой у тебя чудной отец. Дочь занимается, а он недоволен, – рассмеялась Кубота, откидывая назад свои красивые длинные волосы.

Вчера Моримия вообще начал возмущаться: мол, я играла настолько громко, что у него разболелись уши. Ну и чушь, я ведь играла в наушниках. Наверное, ему просто не нравится, что из-за фортепиано я не успеваю заниматься другими делами. Но, как бы то ни было, сегодня мне впервые за долгое время придется готовить ужин самой.