Московский вальс - Мария Метлицкая Страница 64

— От кого, мама? – усмехнулась Алона. – Повторяю: меня там не обижают! И вообще, к иностранцам относятся с большим уважением, а уж студентов из социалистических стран считают просто своими!

Она покачала головой:

— Нет, мамочка, никакого перевода не будет. Мне нравится их система образования, и преподаватели там действительно сильные, и программа хорошая, и с ребятами я дружу. А скоро практика, мама! Мы поедем в такие места, куда иначе я никогда бы не попала! Сибирь, места добычи, заводы по переработке… Даль ужасная, но это же здорово, когда еще я смогу увидеть Сибирь, ее природу? Говорят, там и люди другие. А Москва, мам? Она же прекрасна! Я влюблена в нее, правда. А какие театры, какие концертные залы, а выставки, мам! А Грановитая палата? Мамочка, там такие сокровища! А Ленинград? Эрмитаж, Русский? Нигде нет таких шедевров, нигде!

— На черта тебе эта Сибирь, – проворчала мама. – Там такие морозы! Люди другие… А тебе они зачем?.. Заворожила тебя эта Москва! Еще захочешь там остаться!

И внимательно посмотрела на дочь.

Алена молчала. Она бы осталась. Только ей не предлагали.

— Так я и знала, – всплеснула руками мама. – Так я и знала! И все этот баран, твой папаша! Ты там влюбилась, девочка? Скажи честно: у тебя кто-то есть?

Как же Алена ненавидела ложь, как не любила врать! Но сейчас это было необходимо.

— Мам! – рассмеялась она. – Какое там влюбилась! У меня и времени нет на такую ерунду!

— Ты говоришь правду? – нахмурилась мама и тут же выдохнула: Алена кивнула.

И пани Ковачова успокоилась. Ее старшая дочь никогда не лгала. Младшая, Данка, была еще той вруньей, а старшая всегда была честной и серьезной. Ее потому-то и отпустили.

Нет, ее Алона не станет врать – да и зачем? Что страшного, если б она влюбилась? Вот, например, этот Матей, ее попутчик… Такой милый парень. Что здесь плохого?

«Кстати, почему он не приезжает? Мы же приглашали. Надо поговорить с дочкой и позвать паренька на воскресный обед. Хорошая мысль, – подумала пани Эва. – Нет, моя Алона врать не будет. Она не умеет».

Она не умела, это чистая правда. Но научилась, и это тоже чистая правда.

— Жизнь заставляет, – смеялась Маринка. – Не сбрехнешь – не проживешь.

Но с кровати надо было сползать, а то и вправду родители забеспокоятся. Еще к врачу потащат, впихнут таблетки и оставят в Братиславе. Папа это сделает на раз, Алена не сомневалась. Не поедешь – и все, будешь здесь, под контролем!

Алена встала, приняла душ, подкрасилась и вышла в столовую с улыбкой.

— Мамуль, а давай пройдемся по магазинам? А потом можно кофе попить в нашей любимой кафешке, с булочками с вишневым кремом!

Родители переглянулись и мать выдохнула:

— Ну, слава тебе, Пресвятая Дева Мария!

Походив по магазинам, Алена удивилась количеству и качеству товаров, таким привычным раньше. Купили каких-то мелочей: косметику для Маринки, тушь, разноцветные тени, блеск для губ; шелковые кружевные трусики (такие же в Москве продавались у спекулянтов по бешеным ценам), невесомую ночную рубашку – длинную, в пол, тоже отделанную цветным кружевом. Потом Алена вернулась и взяла вторую, для Маринки, уж очень хороша была та ночнушка.

Потом они с мамой шли по Старому городу, Торговой и Почтовой улицам, до площади Гвездослава, где и присели на лавочку передохнуть.