Проиграй мне, недотрога - Ульяна Романова Страница 64

Сморщилась, а внимательный Колдун придвинул ко мне сахар и сливки. Я благодарно кивнула, насыпала ложечку сахара, добавила сливок и с удовольствием отпила еще раз.

— Не знал, что ты такая азартная, — продолжал измываться Колдун.

— Может, мы не будем это обсуждать? — жалобно попросила я.

— Что именно? То, что ты бате продала его же пневмат? — уточнил Тихон. — Или как вы на щелбаны играли, что у него лоб покраснел? А, о том, что вы поспорили на то, что батя собак не боится, залезли к соседям, напугали их пса, и ты все заработанное продула? Нет, точно…

— Колдун, — взмолилась я. — я все помню.

— ОПГ «Солнышко», блин, — покачал он головой, — Янина Сергевна, ты королева. И танцуешь ты классно! Тащусь я от тебя…

Я вспомнила его глаза в тот момент вчера, когда Колдун включил музыку, а я танцевала. В них было восхищение и какая-то шальная гордость за меня. Он свистел, хлопал и пританцовывал, восхищаясь каждым моим неловким движением, и поддерживал так, как никто до него. Словами, взглядом, каждым движением. Как будто искренне.

А у меня от такой поддержки крылья расправились. Не привыкла я, что мной настолько восхищались, чтобы позволять буквально все, что взбредало мне в голову — не самую трезвую.

С ним все было по-другому. Тихон одним взглядом давал понять, что он на моей стороне, и вчера я, кажется, очень прониклась этим фактом. Настолько, что даже сегодня у меня сердце защемило от воспоминаний.

— Что такое, бунтарка? — уточнил Колдун, заметив, что я немного не в себе. — Со мной все можно, помнишь? Копчик пройдет — еще погуляем, да?

— Тихон, пожалуйста, — попросила я.

Он покачал головой, поднялся из-за стола и положил мне мою порцию яичницы, разделив ее на три части.

Аппетита не было, но я заставила себя проглотить кусочек.

— Вкусно, спасибо, — поблагодарила я, глядя ему в глаза.

Колдун выглядел как огурчик. Нет, не зеленый и в пупырышках, а очень даже бодро и весело, лишь в глубине глаз я успела заметить какую-то пугающую, щемящую тоску.

И как будто его состояние мне передалось. И так грустно стало, что все у нас вот так и он… Несерьезный, бабник, спорщик…

И при этом — тот мужчина, рядом с которым можно было не бояться расправить крылья.

Несмотря ни на что, я все еще чувствовала себя уязвимой. Шелуха старого исчезла, оставив меня ненадолго без брони, с оголенной кожей и нервами.

И все происходящее воспринималось остро. Очень.

Его взгляды, действия, слова… Все это трогало мое уязвимое сердце. И так хотелось поверить хоть ненадолго…

— Кстати, Янина Сергевна, ты моему бате так в роли невестки приглянулась, — загадочно начал Тихон.

— Он был пьян, — отмахнулась я, слыша тяжелые шаги.

В кухню вошел сонный Павел Тихонович, остановился, что-то соображал секунд десять, а потом широко улыбнулся мне:

— Утро…

— Доброе, — с достоинством ответила я.

Павел Тихонович сел за стол, Тихон выдал ему его порцию яичницы и ждал. Колдун-старший достал мобильный, что-то посмотрел и обалдело уточнил у сына:

— Как отменить доставку оленя?

Тихон запрокинул голову и весело засмеялся:

— Зачем? Вы меня вчера вдвоем убеждали, что олень зимой — лучшее транспортное средство. Опять же, на Новый год детишек поздравлять на нем можно ездить. И вообще, он такой несчастный, что вы просто обязаны его осчастливить…