Развод. Я беременна от бывшего - Виолетта Весна Страница 64

Потом сказал:

— Хочу построить новый. Но понимаю, что не имею права просить об этом сейчас.

Я закрыла глаза.

Вот она. Опасная фраза.

Новый брак.

Новая попытка.

Новая надежда, которая могла оказаться старой ловушкой в свежей упаковке.

— Не проси, — сказала я.

— Не прошу.

— И не жди, что беременность заставит меня согласиться.

— Не жду.

— Ждешь.

Он почти улыбнулся. Печально.

— Надеюсь. Это другое.

Я не смогла злиться на эту честность.

Может быть, именно она и была страшнее всего.

В дверь тихо постучали.

Мама заглянула.

— Вера, тебе надо поесть.

Артем сразу поднялся.

— Я уйду.

— Нет, — сказала мама неожиданно. — Вы тоже можете поесть. Если, конечно, не торопитесь.

Я посмотрела на нее с ужасом.

— Мам.

Она спокойно встретила мой взгляд.

— Человек приехал с улицы, под дождем. И разговор у вас был не из легких. Суп есть.

Артем выглядел так, будто не знал, можно ли ему соглашаться. Это было почти забавно.

— Спасибо, Нина Алексеевна. Но я не хочу мешать.

— Мешать будете, если оставите Веру после тяжелого разговора без обеда.

Мама вышла.

Я закрыла лицо ладонью.

— Извини.

Артем чуть улыбнулся.

— Твоя мама страшнее моей.

Я посмотрела на него.

Он впервые за день сказал что-то почти легкое.

И я, к своему ужасу, тихо рассмеялась.

На кухне мы ели суп.

Вернее, я пыталась. Мама поставила передо мной маленькую тарелку, перед Артемом — нормальную порцию, потом села напротив, будто ничего особенного не происходит. Как будто бывший зять не сидит у нее на кухне после разговора о беременности, Кристине, документах и старом браке.

Артем ел осторожно, почти напряженно. Наверное, в доме Орловых суп никогда не подавали в простой глубокой тарелке с маленьким сколом на краю.

Мама заметила его взгляд.

— Тарелка старая, но любимая.

— Я не...

— Смотрели, — спокойно сказала она. — Ничего страшного. У нас вещи живут долго, даже если не идеальные.

Я опустила глаза в тарелку.

Артем тоже понял.

— Это хорошее правило, — сказал он тихо.

Мама не ответила. Но я увидела, что ее лицо смягчилось.

После обеда Артем ушел.

Документы он оставил.

— Только если сама решишь, — сказал он в прихожей. — Можешь порвать. Можешь переписать. Можешь вообще не смотреть.

— Я посмотрю.

Он кивнул.

— Вера.

— Что?

— Я не буду связываться с Ильей.

Я удивилась.

— Почему ты это говоришь?

— Потому что хотел. После сообщений. После фото. Хотел вызвать, спросить, предупредить. Потом понял, что это снова будет про контроль. И что если между вами рабочие отношения, я сделаю хуже. А если не рабочие... — Он остановился. — Все равно это твоя жизнь.

Я смотрела на него.

— Между нами рабочие отношения.

— Я верю тебе.

Три слова.

Простые.

Только я слишком хорошо помнила, как долго их ждала раньше.

— Спасибо, — сказала я.

Он кивнул и ушел.

Вечером я сидела за столом и читала документы еще раз. Мама смотрела телевизор в соседней комнате, но звук был почти выключен. Павел прислал сообщение: «Как ты? Только честно». Лада прислала мем с котом, лежащим на документах, и подпись: «Юридический отдел Соколовых одобряет».

Я улыбнулась.

Потом взяла ручку и начала делать пометки на полях.

В пункте о контактах с Мариной написала: «Не только личные встречи, но и сообщения, звонки, подарки, передачи через третьих лиц».

В пункте о медицинской информации: «Даже Артему — только то, что я сама решу сказать, кроме экстренных случаев».