Развод. Женщина, которую ты потерял - Виолетта Весна Страница 64

Он отпустил мой локоть первым.

Сразу.

— Осторожно, — сказал он.

Голос был ниже.

Я могла отступить.

Должна была, наверное.

Но осталась.

Между нами было не больше шага. И вдруг я поняла, что хочу, чтобы он коснулся меня снова. Не потому что я сбегаю от Богдана. Не потому что мне больно. Не потому что нужно доказать кому-то, что меня можно захотеть.

Просто потому что я хочу.

Это открытие было таким страшным, что я почти сказала что-нибудь глупое.

Марк шагнул ближе.

Очень медленно.

Так, чтобы я успела отступить.

Я не отступила.

Он поднял руку, будто собирался убрать выбившуюся прядь с моего лица, но остановился, не коснувшись.

Пауза стала горячей.

— Виолетта, — сказал он тихо.

Не Соколова.

Не Орлова.

Просто имя.

Я почти закрыла глаза.

Почти.

И тогда он отступил.

Не резко. Но окончательно.

— Нет, — сказал он.

Слово ударило неожиданно.

Я отшатнулась, будто меня все-таки толкнули.

— Простите.

— Не за что.

— Я не...

— Я знаю.

Он провел рукой по волосам. Впервые за все время выглядел не спокойным, а человеком, которому тоже трудно.

— Я не хочу быть дверью, в которую вы войдете только потому, что за спиной пожар.

Фраза была тихой.

И почему-то от нее стало больнее, чем если бы он меня поцеловал.

Потому что он увидел.

И остановился.

Не меня.

Себя.

Момент.

Возможность взять то, что я сама еще не понимала до конца.

Я стояла перед ним и чувствовала одновременно стыд, благодарность, злость и какую-то новую, опасную нежность.

— Вы думаете, я не понимаю, чего хочу? — спросила я.

— Я думаю, вы начинаете понимать. И именно поэтому не хочу торопить.

— Это очень благородно.

— Нет. Это трудно.

Ответ был таким честным, что моя злость сдулась.

Я обхватила себя руками.

— Я устала, что все решают, когда мне можно хотеть, когда нельзя, когда я разумная, когда эмоциональная, когда готова, когда нет.

— Тогда я не буду решать.

— Но вы только что решили.

— За себя. Не за вас.

Я замолчала.

Он был прав.

И именно поэтому спорить было не с чем.

Марк смотрел спокойно, но в его глазах оставалось то самое напряжение, которое уже нельзя было назвать только рабочим интересом.

— Если однажды вы подойдете ко мне, — сказал он, — я хочу знать, что вы подошли не потому, что вам некуда больше идти. Не потому, что Богдан стоял у двери. Не потому, что вам нужно доказать себе, что вы еще желанны. А потому что вы свободно выбрали этот шаг.

Свободно.

Слово казалось огромным.

Я пока помещалась в него только краем.

— А если я не подойду? — спросила я.

— Значит, не подойдете.

— И все?

— И все.

Я вдруг рассмеялась тихо.

— Вы невозможный человек.

— Иногда мне говорили хуже.

— Наверное, заслуженно.

— Не исключаю.

Мы стояли под аркой, и напряжение постепенно становилось не меньше, но спокойнее. Я уже не чувствовала себя отвергнутой. Скорее остановленной у края, с которого могла бы прыгнуть не потому, что умею летать, а потому, что за спиной горит дом.

Марк не дал мне перепутать одно с другим.

— Я поеду, — сказала я снова.

— Да.

— Завтра я могу прийти по проекту?

Он посмотрел на меня внимательно.

— Если хотите.

— Хочу.

На этот раз слово прозвучало ровно.

Без оправдания.

Без просьбы.

Марк кивнул.

— Тогда до завтра, Виолетта.

Я вышла из арки на улицу.

Такси поймала не сразу. Ветер бил в лицо, телефон снова вибрировал в кармане, но я не доставала его. Я думала о руке Марка на моем локте. О его «нет». О том, что уважение иногда выглядит не как шаг навстречу, а как шаг назад.