Наследство испанской бабушки - Екатерина Серебрякова Страница 65

— Ч..что? Она сделала мужа дворецким?

— Нет, Сонь, дворецким он был у Голд Антонины Гурьяновны, а мужем являлся Павловой Анастасии Степановны, твоей настоящей бабушки.

Внутри все рухнуло. Я смотрела на Бернарда, отрицательно мотая головой. Он же сейчас скажет, что пошутил, да? Это все глупый розыгрыш?

— Мне очень жаль, но со своей настоящей бабушкой ты никогда не виделась. Она умерла, едва тебе исполнилось пять лет. А Антонина Гурьяновна не твоя родственница.

Я зажала рот рукой, чтобы хоть как-то сдержать эмоции. Из глаз уже катились слезы, а сердце рвалось наружу. Как, как такое может быть?! Я всю жизнь общалась с чужой женщиной?

Бернард сочувствующе смотрел мне в глаза, не выпуская ладони из своих рук.

— Мне правда жаль…. Себастьян получил все имущество твоей настоящей бабушки, она тоже была богата, если так можно сказать. Но он просадил все деньги и был вынужден устроиться дворецким. Но при трудоустройстве Антонина Гурьяновна выдвинула ему условие. Ей хотелось внучку.

— И он, что, просто продал меня ей? Внушил мне, что какая-то непонятная женщина – моя бабушка?

— Он подарил ей счастье, общение с маленькой девочкой, о которой она мечтала. А ты обрела бабушку, которой, как таковой, у тебя никогда не было.

— А родители?.... – я чуть в обморок не упала, когда только подумала, что они могут быть в сговоре с этими аферистами.

— Да, их тоже купили.

— Нет, нет, нет! Я не верю!

Меня настигла истерика, протвостоять которой я не могла. Все тело трясло, из глаз катились слезы, а душу буквально выворачивало наизнанку.

Если бы не Бернард, который подошел и крепко прижал меня к себе, я не знаю, что было бы с моим эмоциональным состоянием.

Он нежно обнимал, ограждал своими руками от всего мира и шептал на ухо слова поддержки. Рядом с ним мне было не так страшно и не так одиноко, как могло было быть.

— Успокойся, я тебя прошу. Это грустно, обидно и прескверно, но это жизнь. Антонина Гурьяновна любила тебя так сильно, что и впрямь считала родной внучкой. Она говорила мне о тебе всякий раз, когда мы пересекались.

— Поэтому она не хотела со мной видеться…. – поняла я, – а, знаешь, мне все равно! Я общалась с ней всю жизнь. Я писала ей письма, звонила, она отвечала мне, дарила подарки. Эта женщина была мне роднее моей семьи. И мне все равно, что у нас разная кровь. Я тоже полюбила ее как свою бабушку.

— Она была бы рада услышать это, – сказал Бернард, прижимая меня к себе.

— Я могу как-то узнать, где похоронена моя настоящая бабушка?

— Конечно. Мы все узнаем и обязательно съездим к ней на могилу. Но после того, как разберемся с имуществом. Себастьян решил оспорить завещание….

— Разве это возможно?

— Если завещание действительно подтверждено нотариально, то нет. Но кто знает кем оно было написано? Может он приложил руку, чтобы после смерти Антонины Гурьяновны повернуть все в свою сторону?

— Я не отдам ему состояние еще и этой бабушки! Одно он уже просадил, – уверенности во мне было достаточно много, а вот возможностей действовать ноль. У меня же даже юриста знакомого нет!

— Мы все решим, Сонь, я тебе обещаю.

Бернард снова нежно обнял меня, поглаживая по волосам и спине. А я не стала сопротивляться, утонула в его объятиях, наслаждаясь теплом и заботой.

Почему-то верилось, что этот человек не оставит меня в беде. Он обязательно поможет, подскажет, отстоит мое честное имя. По крайней мере, я очень на это надеюсь.