Пустое сердце Матвея. Часть 2 - Ашира Хаан Страница 65

Переживет. Хочет жить красиво — потерпит.

Телефон, брошенный на барной стойке, противно жужжит, воскрешая воспоминания о бор-машине в детской поликлинике его родного города. Матвей смахивает его на пол, но современную технику стали делать слишком надежной, он продолжает вибрировать.

Приходится нагибаться и поднимать. На экране вызов от Паши. Примерно четырнадцатый за вечер. Да и на почте завал рабочих писем. Так бывает, если неделю не появляться в офисе и не отвечать на звонки.

С той ночи, когда Матвей вернулся с подкаста и долго стоял под ледяным душем, не обращая внимания на температуру, он игнорирует весь внешний мир.

А мир ему мстит. Не спит он тоже неделю.

Сбросив вызов, Матвей откладывает телефон на стойку, но тот снова начинает жужжать, вгрызаясь в полированный камень. Корпус совершенно целый, если не считать небольшой вмятины на нижнем углу.

Он смотрит на светящийся экран минуты три, пока идет вызов, словно залипнув в реальности. Или заснув с открытыми глазами.

И лишь когда телефон затихает, Матвей снова берет его и открывает контакт Марты.

Одна сука выносит ему мозг своими вопросами.

Другая сука разъебала его мир прямо на глазах у сотни баб.

Третья сука сломала ему жизнь.

И четвертая сука во всем виновата.

Он уже не понимает — кто из них кто.

Лишь знает, что они виноваты в том, что с ним происходит.

Размахнувшись, он швыряет телефон в кирпичную стену лофта. Ему кажется, что станет легче, если увидеть разлетевшиеся осколки. Но современные технологии держат удар.

Тогда Матвей разворачивается к стойке, на которой стоит открытый на странице с почтой ноутбук, хватает его и разламывает пополам, оставляя крышку болтаться на остатках проводов.

Бросает на пол и припечатывает ботинком, расшвыривая отвалившиеся кнопки клавиатуры по полу.

Он стоит посреди кухни своего шикарного лофта и трет пальцами воспаленные глаза.

Под веками темнота, в которой взрываются разноцветные вспышки.

Что-то он хотел?..

Ах, да!

Сгребает со стойки ключ от машины и направляется к лифту. По кнопке приходится бить несколько раз, прежде чем его двери неспешно открываются, и Матвей страшно жалеет, что он не может раздолбать лифт так же, как только что телефон и ноутбук.

Но когда он садится за руль своего «Лексуса», пристегивается и запускает двигатель…

Черная и густая, как смола, плотная вода накрывает его с головой.

Воздуха больше нет.

Опоры больше нет.

Ничего больше нет — только липкая черная тьма, забивающая легкие, тянущая в глубину, бездонную, бесконечную.

В одну секунду Матвей взрывается всем собой, пытаясь вырваться, хотя даже не понимает, куда рваться — вверх? Вбок? Вниз? Где свобода?

Лишь бы вырваться, лишь бы вдохнуть хоть глоток воздуха, увидеть хоть что-то, кроме беспросветной жирной тьмы, давящей со всех сторон.

…и снова он сидит в машине, с головы до ног покрытый ледяным потом, а рука на рычаге переключения передач дрожит.

Приходится закрыть глаза и вдохнуть.

Снова вдохнуть.

Машина на стоянке уже неделю.

С тех пор, как он вернулся домой на такси, а потом велел Паше перегнать «Лексус» на стоянку у дома.

Каждый день Матвей садится в нее — и выходит через несколько минут, не сумев справиться с собой.

Он не знает, что она сделала с ним. Та сука.

Он упал с небес много лет назад и наконец долетел до земли.