Счастье без имени - Саша Березина Страница 65

— Я и так полночи не сплю.

— Мне не хочется вас стеснять. Я пойду погуляю немного.

— Как хочешь. Вещи тут оставь.

Оля поблагодарила соседку и вышла на улицу. Погода переменилась. Резко похолодало, поднялся сильный ветер, и Оля с тоской вспоминала жаркие дни в Вяземске. Она ходила по малознакомому городку, но, к своему удивлению, без труда нашла те немногие места, что знала здесь. Вот по этой дороге она ходила на электричку. Та отправлялась в 7:25. Полуэкспресс, останавливалась всего на двух станциях. А когда Оля шла назад, то заходила вот в этот продуктовый. Небольшой местечковый, не часть крупной сети. Здесь работала приветливая продавщица, которая запомнила её и встречала радушной улыбкой.

В выходной день Оля гуляла по городу. У неё был любимый маршрут – квадрат, в одном из углов которого стоял её дом.

Было странно снова идти этой дорогой. Как будто это что-то из другой жизни. Впрочем, так и было.

* * *

Мама приехала, как и обещала. Вместе с участковым они вскрыли дверь, тут же Наталья заменила и замок с ключами.

— Фу, ну и вонь тут у тебя!

— Ма, меня тут три месяца не было… Сейчас всё уберу.

— Потом. Я проголодалась. Где тут есть приличное место?

Приличных мест, с точки зрения Натальи, в Борвино не было. Но Оля отвела её в самый дорогой ресторан.

— Кошмар какой. Никакого выбора. Всего пять видов пасты? А это точно итальянский ресторан?

— Ма, это не итальянский ресторан.

— Как ты вообще тут можешь есть?

Оля пожала плечами, не желая вдаваться в подробности, что вообще здесь в первый раз.

Они молча ели. Точнее, Оля молчала и почти не ела, а мать всё причитала. Ей не нравилось ничего. Ни место, ни еда, ни то, что дочь вызвала её из Тюмени (теперь у неё болит голова от разницы во времени!). Оля всё ждала, что мама спросит о подробностях её жизни. Поинтересуется, почему она развелась, что случилось с ребёнком. Кто такой Иван и почему Оля оказалась в воде. Спросит хотя бы, почему дочь не позвонила в день рождения матери, как делала это каждый год. Может, даже пожалеет её, когда узнает, что Оля теряла память. Но мать закончила ужин, расплатилась и вызвала такси.

Дома она продолжала жаловаться на проблемы с бизнесом, налоги и трудности бытия женщиной-предпринимателем, пока Оля поспешно прибиралась в квартире. Она почти не слушала, что говорит мать, расстилая для неё кровать. Сама Оля собиралась поспать на диване, не в первой.

— Ох, как я устала, – не унималась мать. – Я лягу, хорошо? А то эта разница во времени…

Оля кивнула, чувствуя раздражение. В Тюмени всего-то десять вечера! И она прекрасно слышала через закрытую дверь спальни, как мать с кем-то разговаривала по телефону и через час после того, как пожелала ей спокойной ночи. Самой Оле не спалось: она думала о Ване. Вспоминала силу и тепло его рук. Как прекрасно было утро, когда можно было понежиться с ним в постели. Как он целовал её в плечо, когда она готовила завтрак. Как, приходя из мастерской, он кричал «Я дома!» – словно и правда приходил с работы. И эти чудесные сообщения. Простые, без всяких смайликов и поцелуйчиков, но столько в них было заботы… Он с самого начала был добр, хотя не должен был.

Плакать сил не было, да и если мать услышит, – а она всё ещё не спит, несмотря на разницу во времени, – то всыплет по полной. Она терпеть не могла «сырость», сама никогда не плакала и была жёсткой и властной. «Это всё твой папашка. Спасибо ему, уроду, заставил меня добиться кое-чего в жизни». Так и было. Отец бросил их, когда мама была беременна, и та с тех пор работала не покладая рук и сил, пожертвовав любовью дочери. Впрочем, Оля знала наверняка, что мать её не любит. Если бы любила, то интересовалась бы её жизнью хоть иногда. Оля вздохнула. Спасибо, хоть приехала.