Бесишь меня, Ройс Таслим - Лорен Хо Страница 66

— Все в порядке, – спокойно отвечаю я.

— Что ж, думаю, еще увидимся, – заканчивает наш разговор Кэсси.

Девушки бормочут свои покаянные извинения, а я пытаюсь изобразить на лице человеческую улыбку и провожаю их взглядом в кино, где они купят попкорн и диетическую колу, чтобы перекусить, пока будут сплетничать о встрече со своим печальным, сломленным (во всех смыслах) бывшим капитаном, которая считала себя их другом. Считала, что была одной из них.

Я сжимаю кулак, испытывая то ярость, то отчаяние, то выворачивающее наизнанку смущение, которого у меня не бывает даже тогда, когда я взрываюсь на сцене. Поделом мне за то, что потеряла бдительность. За то, что думала, что могу быть такой же, как они. Я сморкаюсь в ладонь, надеясь, что люди подумают, что я чихаю, а не пытаюсь скрыть слезы.

— Эй, приветик, – произносит дружелюбный голос.

Я поднимаю глаза и с изумлением смотрю на Верна в униформе уборщика: застегнутая на пуговицы рубашка с короткими рукавами и брюки темно-синего цвета в тон с потертыми заплатками.

— Что ты здесь делаешь? – спрашиваю я.

Он пожимает плечами, поднимает метлу, словно меч, демонстрируя татуировку в виде цветка на правом бицепсе, выглянувшем из-под рукава.

— Я здесь работаю. Ну, одно из мест, где я работаю. – Верн садится рядом со мной, достает, я надеюсь, чистую салфетку из глубины бокового кармана и торжественно протягивает мне. – Сильно ударилась?

Что-то в том, как он это говорит, обезоруживает меня. Я должна была бы чувствовать себя униженной, рыдая на людях. Вместо этого меня переполняет чувство родства. Я громко сморкаюсь.

— Можно и так сказать.

Верн молчит, я тоже, и через пару минут почти прихожу в норму, только ярость все еще кипит где-то на заднем плане.

— А что это за девушки были? – интересуется Верн.

— Учимся вместе.

— О-о, – даже в одном этом звуке слышится презрение. – Они что, издеваются над тобой? – спрашивает он, будто теребя обрывок фразы, все тем же небрежным тоном.

Я закусываю губу. Не хочу говорить об этом, но когда смотрю на Верна, то вижу в его глазах только сочувствие. Каким-то образом, интуитивно, я чувствую, что он бы понял, через что я прошла, поэтому рассказываю ему все, что произошло. Не приукрашивая. Выплескивая все унижение наружу.

Верн складывает руки на груди, и уголки его губ кривятся в усмешке.

— Получается, в свое оправдание, что их не было рядом с тобой, они привели аргумент, что ты слишком хорошо справлялась со своей работой?

Я сухо усмехнулась.

— Девочки сказали, что не звонили, потому что я никогда не впускала их сюда. – Я показываю на свое сердце.

Он делает недоверчивое лицо.

— И это все? – Верн усмехается и смотрит на меня. – Не верь их оправданиям. Они просто кучка избалованных, глупых детишек. И, что еще хуже, у них не хватает ни честности, ни мужества, чтобы сказать правду тебе в лицо.

Я затаила дыхание, загипнотизированная тем, что он говорит.

— В смысле?

Да, Верн, расскажи мне подробнее. Помоги понять.

Он вздыхает и проводит рукой по своим темным, слегка волнистым волосам.

— Послушай, жаль, что именно мне приходится разубеждать тебя в этой твоей фантазии, но они не смогли сохранить дружбу, потому что им было все равно. Вот и все. – Пальцы Верна начинают нетерпеливо барабанить по колену. – Правда в том, Агнес, что ты не такая, как эти девочки, даже если ходишь с ними в одну школу. Они из другого мира, и что бы ты ни делала, ты никогда не будешь одной из них. Поэтому они не хотят прилагать никаких усилий.