Запретная цель - Лана Гриц Страница 66

— Операция прошла успешно.

— Правда? — дрожащим голосом спрашиваю я.

— Да, — кивает врач. — Все прошло хорошо. Сейчас самое важное – период восстановления, но…

Я уже не слушаю дальше, слезы текут по моим щекам. Я смеюсь и плачу одновременно. Нервная система сдает.

— Господи!

У меня все плывет перед глазами. И если бы не Сергей, я бы, наверное, просто села на пол. Но он подхватывает меня и крепко обнимает.

— Я же говорил, — шепчет мне на ухо.

— Спасибо, — шепчу. — Спасибо тебе, Сережа.

ГЛАВА 41

ГЛАВА 41.

Сергей

Как говорил герой Георгия Вицина: «Да здравствует наш суд – самый гуманный суд в мире!»

Надеюсь, что это заседание будет именно таким.

Здесь все зависит не от силы, не от скорости реакции и даже не от правды, а от того, кто лучше умеет говорить, кто грамотнее выкрутит закон так, чтобы тот не сломал человека окончательно.

Я сижу в зале суда и смотрю, как решается судьба Маши.

Она сидит впереди в строгой светлой блузке, светлые волосы собраны в пучок. Ее спина напряжена, она почти не шевелится.

Судья что-то зачитывает монотонным голосом. Прокурор поднимается со своего места и начинает говорить о тяжести преступления, о несанкционированном доступе к данным, о взломе серверов и причиненном ущербе.

Я смотрю на Машу, она слегка поворачивает голову в сторону, глядя прямо на прокурора, слушает внимательно. Поднимает подбородок чуть выше, когда прокурор особенно давит на слово «умышленно».

А после встает ее адвокат.

Мужик с идеальным костюмом и взглядом человека, который выигрывал процессы еще до того, как судья заходил в зал.

— Уважаемый суд, — он начинает спокойно, — моя подзащитная не отрицает факта совершения противоправных действий, что подтверждается ее полным признанием вины и активным сотрудничеством со следствием.

Прокурор хмурится, а адвокат продолжает.

— Однако сторона обвинения почему-то забывает упомянуть, что именно благодаря информации, предоставленной Токаревой Марией Андреевной, были предотвращены дальнейшие преступления и задержаны лица, представлявшие реальную угрозу жизни и безопасности граждан.

Он делает театральную паузу, смотрит на судью.

— Более того, у моей подзащитной отсутствуют судимости, имеются положительные характеристики, а также тяжелые семейные обстоятельства. Ее несовершеннолетний брат перенес сложнейшую операцию по трансплантации органа и нуждается в постоянном уходе.

Прокурор поднимается.

— Это не отменяет состава преступления.

— Разумеется, не отменяет, — тут же кивает адвокат. — Но российское законодательство предусматривает не только наказание, но и принцип гуманизма.

Прокурор резко отвечает, адвокат даже не моргает. Он отбивает каждую фразу спокойно и точно, как будто заранее знает все аргументы противоположной стороны.

Я смотрю на Машу, она осторожно оборачивается и находит меня взглядом. Я подмигиваю ей, уголки ее губ едва заметно приподнимаются.

Судья удаляется для принятия решения, зал шумит, люди переговариваются.

Маша сидит тихо, о чем-то переговаривается с адвокатом, он ей уверенно что-то вещает. Я охренеть как за нее волнуюсь. Ее свобода для меня давно перестала быть просто формальностью.

Судья возвращается, все встают.

— Суд постановил…

Я смотрю только на Машу, она даже не дышит.

— Назначить наказание в виде домашнего ареста…