Осколки первой любви. Его наваждение - Лена Бонд Страница 66

— Видишь? – Он подходит ближе, протягивая стакан воды, который стоит на столе. – Ты даже кричать нормально не можешь.

— Это не смешно, – отпиваю воду. – Мы договаривались, и вы, Руслан Витальевич, нарушаете наш уговор.

— Значит, снова «Руслан Витальевич»? – Он поднимает бровь. – А минуту назад был просто «Руслан».

— Это была оплошность.

— Или искренность?

— Ой, все! – Я чувствую, как снова начинаю краснеть, но теперь от злости. – Что тебе от меня нужно? Чего ты добиваешься этими… ухаживаниями?

— А ты как думаешь? – Он делает шаг ко мне, и воздух между нами снова электризуется.

— А я не знаю! – выпаливаю я. – Если ты снова надеешься поиграть со мной, то это бесполезно. Я уже говорила, что все осталось в прошлом. У меня своя жизнь, в которой мы временно взаимодействуем как коллеги. Ничего большего быть не может.

Руслан хмурится, сведя брови к переносице.

— Если бы все действительно было в прошлом, то ты не испытывала бы такой ярости сейчас, – говорит он тихо. – И не строила бы стены между нами.

— Я не строю стены! Я устанавливаю здоровые границы!

— Хорошо. – Он поднимает руки в жесте капитуляции. – Я понял. Выздоравливай, Аня.

Через мгновение дверь за ним закрывается, и я остаюсь одна на кухне, окруженная ароматом свежеприготовленной еды. Руслан ушел, но вместо облегчения я чувствую странную пустоту внутри. Но это, наверное, просто от болезни. Да, точно от болезни.

Я достаю тарелки, раскладываю еду и зову маму обедать. Хотя сама вряд ли смогу заставить себя съесть хоть что-то.

Мама медленно входит на кухню, опираясь на ходунки. Я помогаю ей сесть за стол. Она смотрит на еду, потом на меня и вдруг делает жест, будто что-то пишет.

— Ты хочешь что-то написать? – догадываюсь я.

Она кивает, и я приношу ей блокнот с ручкой, который мы используем для общения. Мама уже более уверенно выводит:

Это же Руслан?

Я вздыхаю. Конечно, она его узнала. Несмотря на инсульт, память у мамы в порядке.

— Да, мам, это Руслан, – отвечаю я, садясь напротив. – Я временно работаю у него. Он теперь владелец спортклуба «Титан». Это он предоставил мне удобный график, чтобы я могла совмещать работу с твоей реабилитацией.

Мама снова пишет:

Он так искупает свою вину?

Я глубоко вздыхаю:

— Возможно. Я не знаю, какую игру он ведет, мам.

Она задумчиво смотрит на меня, потом снова берется за ручку:

Что ты к нему чувствуешь?

Этот простой вопрос застает меня врасплох. Закрываю лицо руками, не зная, что ответить. Что я чувствую к Руслану? Обида никуда не делась – он бросил меня, когда я была влюблена в него до безумия. Когда мы взаимодействуем в рамках работы, мне проще держать дистанцию. Но в такие моменты, как сегодня, когда он проявляет заботу, приносит еду, носит меня на руках… это сбивает с толку. Он мне не неприятен, и это проблема. Мое тело реагирует на него по-особенному, предательски вспоминая то, что было между нами когда-то. Но разум и сердце все еще настороже, старательно выстраивают стену отчуждения.

Мама снова пишет:

Будь осторожнее, Анечка.

Я киваю и обнимаю ее. Она права, мне нужно быть осторожнее. С Русланом, с собой, со своими чувствами.

После обеда я снова принимаю лекарство, убираю со стола и возвращаюсь в постель. Внезапно звонит телефон, и на экране высвечивается имя «Кирилл». Мы не виделись уже больше трех недель, и иногда мне кажется, что вся моя московская жизнь была сном, настолько я погрузилась в нынешние заботы.