Московский вальс - Мария Метлицкая Страница 66

Алена переживала, что еще надо было купить подарки – всем, включая Гавриловну. Девочкам из группы и соседям по общаге – что-нибудь сувенирное. Луцке что-то родное, национальное, только вот что?.. Ну и ему, Левке. Только – как? Одна она нигде не бывала, мама или сестра все время увязывались за ней. А еще собирать чемодан будет мама. Ну или как минимум руководить процессом.

А вообще Алена была рада, что каникулы заканчивались. Она устала от безделья, от родни, хотела к Маринке… Как же она по ней соскучилась! И по Луцке соскучилась – бедная, пашет на съемках в какой-то далекой деревне…

«Левка… Где ты, любимый? Когда я тебя обниму?»

В предпоследний день мама – ура! – была занята. Данка закапризничала и сказала, что магазины ей надоели. В провожатые напросился Матей.

Сначала Алена хотела отвязаться, а потом подумала, что он может пригодиться. Хоть бы и пакеты таскать, ведь сегодня надо было купить много съестного: вафель, печенья, конфет, ветчины в банках… Колбасы в упаковке – вот лучший подарок!

Но главным был подарок Левке. А в голову ничего не приходило. Теплый свитер? Рубашка? Джинсы? Да нет, все не то, не то… Чешский свитер или рубашка вряд ли его удивят, а уж польские джинсы тем более. Вещи он носил фирменные, купленные у иностранцев. У настоящих иностранцев, а не иностранных студентов родного института. Английская кашемировая шерсть, итальянские твидовые пиджаки, американские джинсы известных фирм – никаких «Супер Райфл» из московской «Березки»! И обувь у него была – будьте любезны: мягкие мокасины, строгие туфли из хорошей кожи, кроссовки «Найк» или даже подлинный «Адидас», а не мечта советского человека, подделка СССР.

Матей, как верный и терпеливый паж, шел за ней по пятам, исправно нес сумки и ни разу не выразил недовольства.

Когда они наконец присели отдохнуть, выпить кофе и что-то съесть, было уже время обеда.

— Послушай, – сказала Алена, – а что бы ты привез в подарок близкому другу? Ну, кроме вещей и обуви?

И, ничуть не смущаясь, выжидательно посмотрела на него.

— В подарок? – озадачился Матей и задумчиво протянул: – Ну-у-у… Это зависит…

Алена вскинула брови.

— От бюджета?

— И от него, – кивнул Матей. – Но не только.

Смущенно кашлянув, он посмотрел в сторону.

— Например, от того, насколько он тебе близкий друг. Что ты хочешь выразить этим подарком. Внимание или память – вещи разные…

Матей испытующе глянул на Алену, но та даже бровью не вела.

— Надо знать вкусы и пристрастия близкого друга, его интересы, – продолжил он. – Знаешь, я серьезно отношусь к покупке подарков. Если тебе все равно, возьми что угодно. А если важно, нужен серьезный подход. Ну, чтобы твой близкий друг не выкинул твой подарок, не засунул подальше, не передарил – такое бывает, и это крайне неприятно. В общем, составляющих много, ты поняла?

Алена с тоской посмотрела на Матея и зевнула.

Потом громко вздохнула и сказала:

— Какой же ты, Матей, зануда… Можно чокнуться с твоим серьезным подходом к жизни. Не обижайся, ну правда! Мне вот кажется, что надо брать то, на что упал глаз – и сердце забилось, а не прикидывать и размышлять!

Матей рассмеялся.

— Ну да, я зануда, мне все говорят. И у меня действительно серьезный подход ко многим вещам. А главное – к жизни. Мне кажется, если ты к ней несерьезно, то и она к тебе – понимаешь? – без уважения.