Бывшие. Врачебная Тайна - Маргарита Дюжева Страница 67

— Как кто мам?

Она явно не придумала как кто, поэтому выдает стандартный аргумент:

— Ты меня совсем не уважаешь! Позоришь не пойми перед кем…

Последние слова царапают, но Вольтов тут же срезает:

— Следи за языком мам.

Она игнорирует и тут же выдает новый наезд:

— Что за ребенок на тебя там залез? Ботинки грязные, поди всю рубашку испачкала. Будешь теперь как свин…

— Это мой ребенок, — просто произносит Арсений, и у меня что-то екает внутри. Спотыкается и сжимается в сладком спазме.

Он сказал это так естественно, так уверенно и гордо, что начинает щипать глаза.

Не разреветься бы.

— Что? Как твой? — его мать начинает сипеть в трубку, — почему мне об этом ничего не известно?! Ты разыгрываешь меня?

— Нет. Это моя дочь. Кира. Ей три с половиной года. Это ТОТ самый ребенок.

Я слышу, как она хватает воздух ртом. Экран фонит ее возмущением:

— Это она тебе сказала? Эта нищебродка?! Я надеюсь, у тебя есть голова на плечах? И ты понимаешь, что она врет? Хочет просто денег с тебя срубить!

— Кто? Алинка что ли? — усмехается Арсений. Мое имя, произнесенное ласковым голосом, выбешивает ее еще сильнее.

— В прошлый раз не смогла присосаться, теперь решила с другой стороны зайти? Дрянь! Ты слышишь меня?! Сельская дрянь! Но ничего, я своего мальчика в обиду не дам, найду на тебя управу, я…

— Мам, уймись. Один только твой шаг, одно поползновение в сторону Алины, и разговор будет другим, — в голосе прорезаются стальные ноты, — Все скрины у меня на руках. Оскорбление чести и достоинства, клевета, подтасовка фактов. Это статья, мама. И тебе, и всем твоим помощникам.

— Что ты несешь? — у нее аж голос надламывается, — как тебе не стыдно, Арсений. Я для тебя это делала. Старалась, а ты меня вот так благодаришь?!

— Не нужна мне такая забота. Больше не звони.

— Арс! Да как ты можешь? Из-за какой-то девки…

— Это не какая-то девка. Это Алина. Мать моей дочери, и в будущем — моя жена. По крайней мере я на это надеюсь.

Из трубки доносится истеричный всхлип:

— Арсений…

— До свидания.

Он отбивает вызов, и запихивает мобильник в карман.

— Вот такие дела, Алин. Прости, что заставил тебя выслушивать все это дерьмо…

— Из всего услышанного, я только одно не поняла.

— Что именно? — Вольтов хмурится.

— Ты мне предложение что ли собрался делать?

Он краснеет, как мальчишка, который напакостил:

— Ну я…это…да, хотел. Чуть позже, когда ты перестанешь от меня шарахаться. Планировал забрать из этой дыры, поселить у себя. Потом в моей второй квартире протопило бы крышу, и мне бы пришлось на время переехать к вам, а потом… в общем да, я собрался на тебе жениться!

Смотрит на меня задиристо, упрямо, как боевой петух.

— И можешь не пытаться сбежать. Найду. Притащу обратно, посажу в клетку и буду пытать пока не скажешь «да».

— Это самое чудовищное и неромантичное предложение, какое только можно было сделать.

— Я хирург, мне можно, — ворчит он, — и Кира моя. Я хочу, чтобы она знала, кто ее отец.

— Она знает, — тихо произнесла я.

Он меняется в лице:

— Ты ей уже сказала?

— Нет. Она сама поняла. А еще говорит, что видела тебя во сне, еще до того, как ты появился.

Глаза у Вольтова как-то подозрительно блеснули. И я не удержалась от шпильки.

— Эй, ты растрогался что ли? А как же хваленое хирургическое хладнокровие?