Потерять горизонт - Юлия Резник Страница 67

— Если тебе что-то не нравится, можешь возвращаться в общагу.

Димка, пока Файб не видит, тычет мне фак. Гаденыш!

Ужин выходит шумным. Рот у мелкого не закрывается, Герман поддевает его, я смеюсь, не всегда даже вникая в суть. Мне хорошо почти невыносимо. Я не знаю, как это можно разрушить, хотя еще пару месяцев назад как будто бы была к этому готова.

Когда Димка уходит в свою комнату поболтать с друзьями, Герман возвращается в кухню с двумя бокалами. Ставит их на стол и, вдруг о чем-то вспомнив, уходит в коридор. Вынимает что-то из нагрудного кармана кителя.

— Чуть не забыл, — говорит он, раскладывая передо мной на столе пару ярких буклетов.

Я смотрю, и не верю своим глазам! Как только мы сюда переехали, бабы мне все уши прожужжали о том, что у них здесь в театре служит сама Есения Вавилова! Одна из известнейших балерин мира, и здесь. Я даже сразу и не поверила. Думала, они что-то попутали.

— Это… — слова застревают где-то посередине.

— Да, — спокойно подтверждает Герман. — Помнится, ты хотела сходить. Так что как только на часть выделили билеты…

С визгом бросаюсь мужу на шею. Покрываю его лицо звонкими поцелуями. Смеюсь. Порывисто обнимаю его за плечи. И мне плевать, почему это произошло именно сейчас! Два года он забывал о моей просьбе, а тут…

— У меня и платья подходящего нет!

— Купим.

— Да где же я его куплю, когда спектакль уже завтра?! А впрочем, я что-нибудь придумаю!

Файб кивает, разглядывая меня с какой-то непонятной задумчивостью. И что-то высмотрев, явно удовлетворенно кивает.

Разговор, который я собиралась начать, снова откладывается. Сейчас, когда Герман такой — внимательный, чуткий, заботливый, мне вообще кажется, что нам нечего обсуждать! И нет, конечно, я осознаю, что вполне возможно, нарочно себя обманываю. Но что уж? Значит, это мой выбор. На сегодня так точно, а там… Черт его знает, что будет. Неизвестность меня пугает.

Отвлекаюсь на тренькнувший телефон.

— Ну, что там?

— Дашка пишет…

— Чего ей? Дай посмотреть!

— Эй! — возмущенно толкаю мужа в бедро. — Это девчачьи секреты.

«Привет. Как дела? Видела тебя на фотках у Столярова. Что там у вас был за шабаш?»

Хихикаю.

«Привет. Нина Юрьевна решила, что негоже ему жить в свинарнике. И организовала субботник».

«О как! Страшно представить, что там было до, если такое после».

Закатываю глаза. Мне становится даже обидно. За наш труд — ведь получилось реально неплохо, но еще больше за то, что Дашка с такой легкостью обесценила наши старания.

«А по-моему, симпатично вышло».

Откладываю телефон. Успокаиваю себя мыслью о том, что Дашка, наверное, просто завидует, что ее там не было. Видно, не остыла она еще к Алексею. А тот, как я поняла, ни в какую. Ну, может, и лучше. Даша так-то девочка неплохая, но жутко балованная. Димку Герман воспитывает гораздо строже. То ли потому что он парень, то ли потому что он ему не родной. А не свое муштровать не жалко. С другой стороны, где бы Димка был, если бы не эта муштра?

— Зим…

— М-м-м?

— Я заждался.

— Чего?

— Так твоих благодарностей.

Герман касается моей лежащей на подлокотнике ноги, обхватывает щиколотку и начинает медленно-медленно водить большим пальцем по выступающей косточке. Его темный взгляд становится тяжелей, наполняясь желанием.

— Ну не здесь же, — смущаюсь я.