Няня для мажора - Кира Хо Страница 67

Все трое одновременно издали смешок.

— Я же говорил, — шепчет Демид мне на ухо, задевая носом скулу.

Вроде ничего серьезного, но низ живота сводит спазмом, вызывая рваный выдох.

— Прекрати, — шиплю и зло смотрю на него.

Романов улыбается, словно кот, наевшийся сметаны, и отлипает от меня, оставляя после себя обожженный своим теплом участок моего тела.

После обеда приехали домой. Первое, что поразило — голоса с кухни. Два. Мама и Соня. Значит, матушка все-таки пришла в себя.

Снимаю обувь и одежду, срываюсь туда, замечая боковым зрением, как Демид придерживает Костю, чтобы тот не шел следом. Мысленно благодарю его.

Мама сидит за столом и пьет чай, напротив — Соня. Как прекрасно, мне как раз им обеим есть что сказать. Закрываю за собой дверь и смотрю на обеих недовольным взглядом.

Но первая на очереди — Софа.

— Ты какого черта устроила ночью? Что за представление? — спрашиваю хмуро.

— Я ведь все объяснила, — морщится, а затем отворачивается, закатывая глаза.

— Не делай из меня дуру, — упираю руки в бока, поднимая бровь.

— За что ты ее отчитываешь? — сиплым голосом спрашивает мама.

— Сама скажешь или мне?

Соня протяжно фыркает и смотрит сначала на меня, потом на мать.

— Не могла всю ночь уснуть, крутилась. Пошла в комнату и легла ко всем, но в темноте не отличила Демида от Стаси.

— Серьезно? — усмехаюсь. — Как можно не отличить меня от двухметрового шкафа? — показательно провожу руками вдоль тела, как бы говоря: «Я уже и ниже в два раза! Не смущает?».

— На что ты намекаешь? — вскакивает сестра. — Совсем зазналась! Уехала в Москву и как подменили! Даже на сестру тявкаешь из-за левого типа, когда у нее горе! — с криками выходит из кухни и громко хлопает дверью.

Тяжело выдыхаю и сажусь за стол.

— Ты перегнула, дочь, — укоризненно качает головой мать. — У нас у всех горе, понимаю, но зачем так жестко.

У всех.

— Ма, горе может и у всех, но сломалась только ты, давай не будешь лечить меня сейчас, хорошо? — слишком грубо бросаю я. Пребывание с Романовым плохо на меня влияет.

— Не смей так со мной разговаривать, — тихо отвечает мама. — Я вообще-то твоя мать.

— Ты вспомнила это до того, как ушла в себя из-за подонка отца и бросила двоих детей на плечи третьего, или после? — говорю прежде, чем подумать.

Мать встает, подходит ко мне и наотмашь бьет по лицу. Голова откидывается в бок сама по себе. Прикладываю ладонь к лицу и молча глотаю желчь. Я не должна была этого говорить, но и она не должна была этого делать.

Медленно встаю и смотрю в материнские зелено-голубые глаза. Молчу. Секунду, две, три. Пока не замечаю в ее глазах осознание произошедшего. Только после этого тихо говорю:

— Мы уедем сегодня же. Похороны отца оплачены. Я приду на кладбище, но большего от меня не жди.

Обхожу по касательной мать и выхожу вслед за Софьей.

Демид сидит на диване в гостиной и делает самый тупой вид, который только может.

— Собираем вещи? — поджимая губы, спрашивает и разглядывает мое лицо.

Нервно киваю и иду в комнату Кости, там остались наши вещи. Все скидываю в сумку и рюкзак Демида, даже не разбираясь, где чье, под ошалевший взгляд брата.

— Можно мне с вами? — спрашивает Костя, заставляя меня замереть в процессе.

— Нет, Кысть, с нами нельзя, — сажусь возле него на край кровати. — Мама не отпустит, да и ей нужен кто-то рядом. Но я обещаю, мы еще покатаемся по ночным улицам, хорошо? — заглядываю в его глаза и треплю по плечу.