Ты тоже видишь смерть - Ао Морита Страница 68

Он вытащил из сумки и протянул мне конверт. Видимо, распечатал рассказ. Текст получился, как я и просил, короткий. Интересно, какой финал выбрал для истории Кадзуя? Надо будет сразу после занятий прочесть и прямо на месте поделиться впечатлениями.

— Это рассказ? Спасибо. А во втором конверте что такое толстое?

Из сумки, когда он ее раскрывал, действительно проглядывал еще один конверт, притом намного пухлее, чем мой.

— А, это? Да так, ерунда. – Кадзуя запихал его поглубже в сумку. Наверное, рукопись для конкурса. Кажется, друг не хотел, чтобы я расспрашивал о нем, и мы ушли на платформу.

— О, вон она!

Девушка Дождя и впрямь одиноко сидела на лавочке. Дождь еще не начался, но она, видимо, решила подстраховаться. Ей оставалось тринадцать дней.

Я ненавязчиво отсел подальше. Если завтра прояснится, то, получается, сегодня Кадзуя видится с ней в последний раз.

На нашей станции они попрощались, притом Кадзуя весело помахал девушке рукой, и она с улыбкой ответила ему тем же.

— Арата, тебе бы тоже влюбиться. И вообще, позвал бы Куросэ-тян на свидание! – Когда мы прошли турникеты, друг весело пихнул меня локтем под ребра.

Я фыркнул и парировал:

— Мы с ней просто друзья.

Нельзя без пяти минут покойнику заводить отношения. Только время на ветер и лишние слезы. В день, когда я увидел, какой мне отмерен срок, я отказался от мыслей о любви.

— Но вы же два сапога пара!

Я не нашелся что возразить и ускорил шаг. На улице все-таки закрапал дождь.

Когда мы прошли еще немного, меня вдруг осенило. Завтра же годовщина основания школы! Занятий не будет, и, выходит, мы с Кадзуей в последний раз вместе идем учиться. Сердце зашлось, на меня накатило беспросветное уныние. За сотни дней приедается любая рутина, но как только понимаешь, что ей приходит конец, заедает тоска.

Мы с Кадзуей знали друг друга уже лет десять. Я воспринимал как должное, что лучший друг где-то рядом, но вот-вот он навсегда исчезнет из нашего мира. Запоздало пришел вопрос: ну почему именно он? Ладно бы еще я один умер, но Кадзуя-то за что?.. Душили слезы.

Он шел рядом, переживал, как напишет итоговые контрольные на следующей неделе, и на сердце у меня тяжелело с каждым шагом. Я вставлял вежливые, ничего не значащие ремарки и всю дорогу держался, чтобы не расплакаться.

— Слушай, – сказал я, когда мы остановились на светофоре. Кадзуя внимательно слушал. – Если тебе так нравится Юи-тян, может, признаешься ей прямо сейчас?

— А? Чего это на тебя нашло? – удивился Кадзуя неожиданному предложению.

— Просто, ну, она же такая симпатичная и милая, того и гляди уведут. И потом… никогда не знаешь, когда грянет погодная аномалия, вдруг еще долго не выпадет осадков?

Я был уверен, Кадзуя пожалеет, что так и не успел признаться в чувствах любимой девушке, и на ходу придумывал натянутые предлоги.

— Так мы ж не в пустыне живем. Будет еще дождь! Конечно, обидно, если у нее появится парень, но будем решать проблемы по мере их поступления.

— А я тебе говорю: лучше признаться, пока есть возможность! Никто не знает, сколько ему отмерено…

Мне показалось, что на миг улыбка Кадзуи померкла.

— Не говори глупостей. Я пока умирать не собираюсь! – И он расхохотался.

Как раз загорелся зеленый, и он первым ступил на зебру. Я горестно вздохнул, что мои аргументы его не убедили, и, сокрушаясь собственной никчемности, последовал за ним.