Будет больно - Ольга Дашкова Страница 68

— Приехали, – голос водителя возвращает меня в реальность.

Выглядываю в окно. Мы за городом, в элитном поселке, где особняки скрываются за высокими заборами и пышными деревьями. Подъезжаем к массивным воротам, они автоматически открываются, и внедорожник въезжает на широкую подъездную дорожку, расчищенную от снега.

Дом поражает своими размерами и архитектурой. Это не современная коробка из стекла и бетона, а что-то похожее на английское поместье. Каменные стены, увитые плющом, высокие окна с витражами, крыльцо с колоннами. Вокруг безупречно ухоженный сад, сейчас укрытый белым снежным одеялом. В таком доме должны жить аристократы, потомки дворянских родов, а не нувориши, разбогатевшие на хаосе 90-х.

Водитель открывает мне дверь, и я выхожу, крепче прижимая к себе портфель с подготовленными материалами. Снежинки тают на лице, волнение нарастает. Я сделала это, сбежала от Андрея, бросила работу, начала новую жизнь. И вот я здесь, перед домом, который стоит, должно быть, десятки миллионов, готовясь преподавать английский неизвестной девочке.

Широкая парадная дверь открывается, и на пороге появляется дворецкий – по-другому этого человека в безупречном костюме не назовешь.

— София Валерьевна? Прошу вас, – он делает приглашающий жест. – Хозяин ожидает вас в гостиной.

Прохожу в просторный холл, и мой взгляд тут же упирается в мраморную лестницу, ведущую на второй этаж. Она словно парит в воздухе, украшенная коваными перилами с золотым напылением. Стены покрыты деревянными панелями темного дерева, между которыми висят картины в тяжелых рамах.

Дворецкий ведет меня через комнаты, каждая из которых могла бы вместить всю квартиру тети Розы. Я стараюсь не показывать своего удивления, но глаза предательски расширяются при виде хрустальных люстр, антикварной мебели, мраморных статуй, расставленных в нишах.

— Подождите здесь, – дворецкий указывает на гостиную. – Хозяин скоро подойдет.

Оставшись одна, медленно оглядываюсь. Гостиная – просторное помещение с высокими потолками и французскими окнами, выходящими в заснеженный сад. Стены обиты шелком нежно-золотистого оттенка, на них развешаны картины, которые даже я, далекая от искусства, узнаю. Вот Ренуар, вот Дега, а это, похоже, Моне? Нет, это, должно быть, копии. Не может быть, чтобы оригиналы таких мастеров находились в частной коллекции в России.

Подхожу ближе к одной из картин – «Танцовщицы» Дега, мне всегда нравилась эта работа. Тона, изящные линии, настолько живые, что кажется, балерины вот-вот сделают шаг, выйдя из полотна. Но чем дольше я смотрю, тем больше убеждаюсь – это не копия. Если это подделка, то настолько тонкая, что не отличить от оригинала.

Переключаю внимание на другие предметы роскоши в комнате. На низком столике лежит старинная книга с потемневшим от времени переплетом. Наклоняюсь, чтобы рассмотреть – это первое издание «Анны Карениной» с автографом Толстого. Мое сердце пропускает удар – такой раритет должен находиться в музее, а не в гостиной частного дома.

В углу комнаты стоит шахматный столик с резными фигурами из слоновой кости. Рядом китайская ваза династии Мин, я видела такую на выставке в музее Востока. На полке коллекция антикварного фарфора, каждая чашка – произведение искусства. На стене между картинами – древняя сабля с инкрустированной драгоценными камнями рукоятью.