Заманчивое предложение - Джесса Уайлдер Страница 68

От размышлений меня отвлекает движение Деймона, он пытался приобнять меня за спину, но я дергаюсь, тут же поправляя разорванный шов платья. Сама мысль о том, что он увидит шрамы, вызывает тошноту. Я хватаюсь за оборванные части платья, соединяя их вместе. Почему-то мне не хочется, чтобы он увидел, насколько сломанной я была когда-то.

— Не нужно. Просто… не трогай платье, прошу.

В глазах Деймона читается боль. Его лицо сразу же бледнеет. Еще несколько секунд он смотрит на меня, прежде чем кивнуть и притянуть к своей груди. Я слышу биение его сердца и чувствую, как он дрожит. Затем, не сказав ни слова, он отпускает меня, оставляет легкий поцелуй на макушке и уходит в комнату.

Я бессильно падаю на диван. Понимаю, что расстроила его, но не знаю, что сказать, чтобы все стало как раньше. На самом деле мне небезразлично, что он чувствует. И я начинаю это понимать.

Я хочу, чтобы он видел меня такой, какая я есть сейчас. А не сломленной девочкой, которой когда-то была.

Глава 25. Деймон

Дверь спальни захлопывается за мной, и я прислоняюсь к ней спиной. Мои нечеловеческие инстинкты требуют, чтобы я заставил Мисти признаться, кто сделал это с ней, кто причинил ей боль. Тогда я бы нашел его и порезал буквально на кусочки.

Все, что меня останавливает, – дрожь ее тела и страх в глазах. Сейчас она нуждается именно во мне и моей поддержке, ей не нужна битва или месть.

Меня чуть не стошнило, когда она отшатнулась и вцепилась в свое платье. Это подсознательное движение рассказало мне даже больше того, что я надеялся узнать. Мне бы хотелось выпустить свою ярость наружу, дать ей пищу и цель, но важно не то, чего хочу я, а то, что нужно ей.

Я должен подумать и дать ей успокоиться, вместо того чтобы слоняться по квартире туда-сюда и пугать ее еще больше.

Я хватаю свой телефон и отправляю сообщение Маттиасу.

Я. Проверь ее биографию.

Маттиас. Слушай, братец, я знаю, что брак для тебя в новинку. Но ты не пробовал поговорить с ней?

Я крепко стискиваю челюсти и стараюсь дышать через нос, чтобы не выйти из себя.

Я. Какой-то придурок причинил ей вред.

Маттиас. Вот черт.

Маттиас. Дай мне пару часов.

Я несколько раз глубоко вдыхаю и выдыхаю, чтобы успокоиться. Откладываю телефон на комод и достаю из сумки свою спортивную толстовку. Только потом, как следует отдышавшись, возвращаюсь в гостиную.

Сердце замирает при виде Мисти, забившейся в уголок дивана. Ее колени прижаты к груди. Ее хрупкость, ее уязвимость в этот момент способны поставить меня на колени и умолять помочь ей и облегчить ее боль любым способом.

Я подхожу, держа толстовку наготове.

— Подними руки.

Покорность, с которой Мисти повинуется и позволяет надеть на нее толстовку через голову, говорит о том, насколько сильно она сейчас раздавлена. Мисти прекрасно смотрится в моей одежде: толстовка свободно окутывает ее, словно раковина, пряча маленькое нежное тело внутри.

Я вновь методично приказываю себе успокоиться и иду на кухню, чтобы взять для нее стакан воды.

— Выпей, пожалуйста.

Я усаживаю Мисти к себе на колени и протягиваю стакан.

Она делает маленький глоток и, вытирая рот рукавом, односложно отвечает:

— Все хорошо.

Ложь. Моя бровь приподнимается в знак того, что ей не удастся меня обмануть.

— Сейчас все точно хорошо.