Горькая рябина - Василий Оглоблин Страница 68

День разгуливался яркий, веселый, весенний. Солнце уже подсушило, опахнуло теплом горки, взлобочки и открытые места и шаловливый весенний ветерок уже гонял и вздымал на дороге пыль. И лишь в низинках на пустыре и под плетнями лежали небольшими островками оплешины нестаявшего снега, рыжего и ноздреватого.

И вдруг до слуха Радченко донесся характерный почихивающий звук мотоцикла. Он выскочил из-за угла в самом конце сельской улицы и стремительно приближался. Радченко весь сжался как стальная пружина перед разжатием, врос всем телом в окопчик, поймал и держал в прицеле автомата летящий прямо на него мотоцикл с коляской, на которой был установлен на треноге станковый пулемет. Время кажется остановилось. Колотилось и замирало сердце. Радченко вонзил свой взгляд в квадратные очки водителя и дал две короткие очереди. Мотоцикл дернулся, подняв правое колесо коляски, пошел юзом, свалился в кювет и перевернулся вверх колесами. Мотоциклист, большой, длинноногий вытянулся через весь кювет, уткнувшись головой в Оксанин плетень. Второй остался в коляске, неловко изогнувшись и уронив голову на пулемет.

— Эти готовы!

И только оторвал взгляд от мотоцикла и взглянул перед собой, как увидел приближающуюся легковую машину, ярко постреливающую под лучами солнца серебристыми бликами. Водитель перед поворотом притормозил и уронил голову на руль, сраженный очередью Радченко. неуправляемая машина врезалась в угол Оксаниной хаты и заглохла. Из машины с заднего сиденья выскочили два офицера в кожаных пальто с меховыми воротниками и ища спасения, кинулись в сторону леса, стреляя во двор Оксаны. Радченко в упор расстрелял их. На дороге, показался еще мотоциклист, но увидев, что происходит у крайней хаты, круто развернулся и скрылся в облаках пыли.

— Уф! Все! Ушел, гад. Ребята! А ну быстро работать! Обларить всех! Обыскать машину и коляску, забрать у всех оружие и документы! Живо!

Выбекала бледная перепуганная Оксана. Закричала срывающимся на вой голосом.

— Ой, лышенько! Ой, матенька моя ридна! Що тут робыться!

— Оксана! Быстро собирайся, пойдешь с нами в отряд. Оставаться в селе тебе нельзя. один мотоциклист удрал. Вот-вот нагрянут немцы из Мошены и тебя первую расстреляют.

— Та як же це так? Покинуты хату, курочок?

— Глупая, какие тут еще курочки? Какая хата? Хату спалят и тебя убьют. А она чудная о курочках. Быстро! Быстро!

— О, матенька моя ридна…

В мотоцикле обнаружили десять ручных гранат, две оцинкованных коробки с патронами для пулемета, брезентовую сумку с рожками для автоматов. У убитых забрали два автомата, по два запасных рожка, отстегнули с поясов два парабеллума. В машине ничего не было кроме парабеллума у водителя. Радченко сорвал с убитых офицеров по погону, чтобы показать Палехе, каких важных гусей он отправил в мир иной. Подумал и сорвал железные кресты, подобрал два вальтера, общарил все карманы и забрал пухлые бумажники с документами и деньгами.

Ребята, обвесив себя автоматами и взяв в руки коробки со патронами для пулемета, посмотрели вопросительно на Радченко.

— Уходим, товарищ лейтенант?

— Уходим. Сейчас Оксана выйдет.

— Фляжки бы отстегнуть с поясов, водка должно быть? Грабить так грабить.

— Конечно. Не повредит нам и немецкий шнапс.

И положив на плечо тяжелый станковый пулемет, завидев бежавшую к ним с узелком в руке Оксану, Радченко шагнул в лес. На Днепре гулко ухнуло, словно гаубица выстрелила.