Среди чудовищ - Джулия Рут Страница 69

Мы выходим на поляну, где уже трудятся другие девушки — снимают венки, сматывают гирлянды — и я сразу же вижу копну густых рыжих волос. Она видит меня тоже — сразу встает со своего места, падают венки с её коленей — но ничего не говорит, только смотрит. Мне не по себе от её взгляда, и сразу вспоминаются слова Кьелла про зацикленность. Если со стороны мужчины я могу это представить, то вот со стороны женщины… на что вообще похоже это чувство?.. И что мне теперь делать? Подойти к ней как ни в чем не бывало?

— Милая, подержи вот здесь, — обращается ко мне одна из женщин, вручая снятую гирлянду, и начинает ловко сматывать, только постукивают на ней шишки и грозди янтарных бусин. Мне ничего не остается, кроме как начать ей помогать.

— Мама, почему ты меня не позвала? — раздается за спиной голос, когда мы почти закончили. Я бросаю взгляд и узнаю подошедшую к нам девушку — это она тогда говорила с Кьеллом на празднике. При свете дня её лицо нравится мне еще меньше — выглядит так, словно его наспех выскоблили тупым резаком по дереву.Не слишком церемонясь, она выдергивает у меня из рук гирлянду и отпихивает в сторону.

На мгновение я впадаю в легкий ступор. Чем я успела обидеть эту незнакомую мне девушку, что она так на меня косится и так сильно хмурит брови? Или она со всеми так?

— Кара опять за свое, — со смешком произносит Мейлс, когда я присаживаюсь напротив неё за один из оставшихся на поляне столов и берусь расплетать праздничную обмотку. Каждое дерево по стволу было такой украшено, и теперь нужно было расплести крученые нити и аккуратно разложить их по цветам. Узоры каждый год складывали по новой, повторяться было плохой приметой.

— В каком смысле?

— Ну, — не переставая посмеиваться, говорит Мейлс, — она всегда недолюбливала женщин, которые жили с Кьеллом. Даже Юллан перепадало, пока она не пояснила доходчиво…

Через всю поляну щеку мне покалывает взгляд — моток гирлянды в руках не интересует девушку совсем, руки её движутся механически. Очень быстро я не выдерживаю и пересаживаюсь так, чтобы даже краем глаза её не видеть.

— Судя по всему, поговорили вы не очень удачно… — кажется, что Мейлс замечает вообще все.

— Да нет, — отзываюсь я. — Мы вообще не поговорили.

— Правда? Очень на нее не похоже.

Улыбка получается словно сама собой. Что-что, а молчаливость Юллан совсем не свойственна…

— Это точно.

— Ничего, образуется все… не зря же добрый знак на празднике был.

Я вспоминаю многоцветное сияние в небе и последовавшее за ним видение. Становятся деревянными пальцы, я несколько раз сжимаю и разжимаю их, чтобы вернуть чувствительность.

— А с мальчиками как? Все обсудили? — шепотом, не скрывая любопытства, спрашивает Мейлс. — Это ведь куда важнее…

Лавка становится до ужаса неудобной.

— Ну… поговорили… — отвечаю с неохотой.

— И все?

— А что еще?..

— Ночь же такая благостная была, могли бы и не только поговорить.

Бесстыдница, ей бы только…

— Вы что тут, только по праздникам… не разговариваете?

— Ну почему же, в любое время дня и ночи, как душа пожелает. Но все-таки ночь Аштесар была, могли бы и постараться.

— А что в ней такого особенного?

Мейлс щурится так коварно и похабно, что мне не по себе делается, и я уже жалею, что ввязалась с ней в этот разговор.

— Что ты вообще про эту ночь знаешь?