Я больше не ваш тыл, генерал - Виолетта Весна Страница 69

— Этот маршрут был составлен до атаки? — спросила я.

Сотников посмотрел на лист.

— Судя по отметкам, да.

— Кто имел к нему доступ?

— Это устанавливается.

— Радан?

Он задержал паузу.

— Кирилл Андреевич имел доступ к логистическому блоку.

— И к маршрутам эвакуации защищенных свидетелей?

— В рамках полномочий.

Полина сразу:

— Прошу занести ответ.

Власова внесла.

Сотников посмотрел на меня уже без мягкости.

— Варвара Ильинична, вы можете объяснить, как копия маршрута оказалась в вашем кабинете?

— Да.

— Слушаю.

— Ее подбросили.

— Кем?

— Тем, кто вскрыл мой офис. Или тем, кто проводил осмотр без моего адвоката.

Власова снова подняла глаза.

Сотников улыбнулся уже откровенно холодно.

— Вы обвиняете сотрудников проверки?

— Я указываю на разрыв в цепочке сохранности доказательств.

Полина кивнула.

— Дословно.

Я продолжила:

— Если бы у меня был маршрут эвакуации до нападения, я бы не ехала к Таисии одна, на обычном такси, с включенным телефоном и без понимания, кто за дверью. Я бы не звонила Арсену из квартиры уже во время взлома. Я бы не стояла у выбитой двери с баллончиком Полины, если бы была частью плана.

Сотников постучал пальцем по столу.

— Иногда люди имитируют неподготовленность.

— А иногда люди подбрасывают удобные бумаги женщине, которую уже решили назначить виновной.

В комнате стало тихо.

Полина не остановила меня.

Значит, я еще не перешла границу.

Или она решила, что иногда границу надо перейти первой, пока тебя к ней не подвели.

Сотников закрыл папку.

— Ваши объяснения зафиксированы.

— Не все, — сказала Полина. — Прошу внести: защита указывает на необходимость немедленного изъятия первичных записей камер фонда, журнала доступа в кабинет, логов электронных замков, данных по группе осмотра и всех лиц, имевших доступ к маршруту эвакуации. Также требуем независимую экспертизу документа на предмет времени печати, происхождения бумаги и следов переноса.

— Это будет рассмотрено.

— Нет. Это будет внесено.

Власова посмотрела на Сотникова.

Он кивнул.

Печатала она долго.

Потом были еще вопросы.

О моем разводе. О том, когда я впервые решила уйти от Арсена. О том, знала ли Полина о Кедровой. О том, были ли у меня конфликты с руководством «Контура». О том, имела ли я доступ к семьям погибших сотрудников, чьи дела могли использоваться для давления на управление.

В каждом вопросе была игла.

Каждый вопрос будто говорил: ты слишком близко, Варвара. Ты жена. Ты юрист. Ты знаешь вдов. Ты знаешь документы. Ты в боли. Тебя удобно повернуть любой стороной.

Через полтора часа я устала так, будто меня били не словами, а чем-то тяжелым и мягким, не оставляющим синяков.

Когда запись наконец остановили, Сотников сложил бумаги.

— На этом пока все. Просьба оставаться доступной для дополнительных вопросов.

— Мой доверитель доступна через меня, — сказала Полина.

— Разумеется.

Он посмотрел на меня.

— Варвара Ильинична, надеюсь, вы понимаете: мы обязаны проверять все версии.

Я поднялась.

— Я тоже.

В коридоре Арсен был не один.

С ним стояли Назаров, Сомов и еще двое мужчин, которых я не знала. На лице Арсена не было ничего, но я видела, что он уже в курсе.

Конечно, был.

То ли по своим каналам, то ли по выражению Полины, которая вышла из комнаты так, будто собиралась поджечь это здание юридически чистым способом.