Развод. Господин мэр, освободите кресло - Виолетта Весна Страница 69

Расторжение оказалось не одной подписью. У Марка были доступы к рекламным кабинетам, графику съемок и базе аккредитованных журналистов. Круглов пригласил независимого специалиста, который менял пароли в присутствии двух сотрудников и сохранял журналы входов. Запланированные на неделю публикации остановили до проверки. Кирилл терял оплаченный эфир и готовые материалы в самый плотный период кампании.

— Перенесем пресс-конференцию, — сказал Круглов. — До восстановления доступов вы не сможете показать новый ролик.

— Тогда проведем без ролика.

— Рейтинг уже просел после отзыва согласия.

— Подделка не станет допустимой от того, что мне нужны два процента.

Я услышала разговор, пока нотариус сверял приложения. Кирилл не знал, что дверь осталась приоткрыта, и не мог рассчитывать на мое впечатление.

На выходе из кабинета Кирилл задержался у лестницы.

— Я хочу спросить, но ты можешь не отвечать, — сказал он. — Ты поверила, что пакет подготовил я?

— Когда увидела договор, допустила. У тебя был доступ к моей старой подписи и фотографии.

Он принял ответ.

— Что изменило мнение?

— Твое письмо Марку с отсутствием согласия, нотариальный порядок и то, что ты сохранил сообщение. Не слова о любви.

— Справедливо.

— Это не значит, что личные встречи возобновляются.

— Я помню условие.

— А ты думал, что я могла подписать настоящий договор с донором?

— На секунду — да. Потом увидел формулировку назначения. Ты бы не обещала должность, которую еще не имеешь права распределять без процедуры.

— Значит, поверил моей профессиональной привычке.

— Она надежнее идеального образа.

Мы разошлись без прикосновения. Я доверяла его действиям чуть больше, чем накануне, потому что могла проверить каждое из них. Этого было достаточно.

В нашем штабе Арсений изучал второй файл из пакета. Это была переписка Кирилла с региональным советником. В одном сообщении Кирилл называл нескольких депутатов «людьми, которые меняют позицию вместе с меню обеда». Фраза была настоящей и могла разойтись по городу.

Кроме грубой фразы там находилось обсуждение региональной поддержки второго срока. Советник предлагал публично дистанцироваться от меня после развода и использовать опрос о семейных ценностях. Кирилл отвечал: «Личную кампанию не ведем, спорим по программе». Это было выгодно ему сейчас, но оставалось частной перепиской, полученной вместе с незаконным пакетом.

— Можно опубликовать только его отказ, — предложил координатор. — Он покажет, что мы честно признаем хороший поступок.

— Разрешения на публикацию нет ни для плохой, ни для хорошей части, — сказала я. — Мы не очищаем нарушение приятным содержанием.

— Она не доказывает нарушение, — сказала я.

— Доказывает отношение к думе.

— Частная грубость не относится к подложному договору.

— Они бы опубликовали про вас все.

— Уже публиковали. Это не создает нам право.

Нина поддержала меня. Арсений составил акт и удалил рабочую копию переписки после фиксации того, что она получена вместе с пакетом и не используется. Нина проверила, что файл не попал в общий облачный каталог. Двое сотрудников, успевших увидеть экран, подписали обязательство не распространять содержание. Оригинал остался у нотариуса.

Я попросила каждого сотрудника письменно подтвердить удаление локальных копий. Это вызвало раздражение: часть команды считала, что я защищаю соперника, который пользовался семейным образом несколько лет. Мы потратили час не на агитацию, а на проверку телефонов и общей папки.