Белль. Месть прошлого. - Ира Далински Страница 7

Но он здесь. Рядом со мной. Вот я даже чувствую своей пылающей кожей его морозные пальцы. Щека, к которой Хантер прикасается, больно покалывает, словно в нее втыкают иголки. Мое тело помнит его юношей, которым он был восемь лет назад. Хантер был очень нежным и отзывчивым парнем. Однако все в прошлом.

Набираюсь смелости и дергаю головой, тем самым откидываю его руку с лица.

– Хантер, я не хочу ничего общего иметь с тобой...но если после разговора ты отпустишь меня, то я выслушаю тебя. Только прошу давай побыстрее...Шон не привык, что я поздно возвращаюсь домой. Он будет очень волноваться. Понимаешь?

Хантер жадно смотрит в мои глаза словно не может насмотреться. В отражении его собственных я вижу союз тьмы и боли, тяжелый вес которых давит на меня, заставляя цепенеть. Тьма, которая теперь отражается у него на лице, и боль, крапинками проявляющаяся сквозь всю его жестокость.

– Почему ты бросила меня, Белль?

Я почувствовала, как моиволосы снова неприятно зашевелились на затылке. Властный полушепот со стальными нотками будоражит не только тело, но и разум. Этот вопрос не давал мне покоя все восемь лет. Хантер снился мне в кошмарах частенько напоминая о себе. И всегда задавал один и тот же вопрос, на который у меня не было ответа. Я не осмелилась тогда сказать ему, что выбираю лучшую жизнь, что не буду ждать его возвращения, тратя свои годы.

Теперь же ощущая вопрошающие взгляды на себе, хочется сжаться до маленького размера и исчезнуть из-под его притягивающего меня, против воли, поля.

– Я скучал по тебе.

Шепот, режущий острее тысяча ножей.

– Я не бросала тебя, Хантер. Ты..., – мой голос начать оседать. – Ты знаешь это лучше меня, – горло сдавило комом, а слезы грозятся вот-вот обрушиться из глаз. Я знаю, что ему больно.

Боль — это невидимый враг, который проникает в самые глубокие уголки души. Она напоминает тупой нож, который медленно, но верно раздирает покой, оставляя после себя лишь пустоту и холод.

– Ты даже не захотела прийти ко мне, – голос Хантера все еще пребывает в шепоте. Какое-то время мы смотрим друг другу в глаза и казалось бы, даже атмосфера вокруг стала более умиротворенной, но вдруг он встает на ноги. Задумчиво отходит в сторону. Когда же он вернул на меня свой взгляд снова, вот тогда я по-настоящему ужаснулась.

– Восемь лет, – отчеканил он, нависая надо мной. – У меня украли время, когда я должен был быть занят поступлением в вуз, тусовками с друзьями и прочими прелестями юношеской жизни. А знаешь что я делал вместо этого? – его голос становится громче, что эхом отдается в пустом помещении. – Я выживал. В камере, где если не ты, то тебя. КАЖДЫЙ! ДЕНЬ!

От обрушившейся мужской ярости я зарыдала в голос. Я не вынесу. Не смогу услышать подробности той ужасной жизни. Если бы можно было просто закрыть уши.

– Хантер, пожалуйста, не надо, – мотаю головой, размазывая слезы по всему лицу, из горла предательски вырываются рыдания. Мой, задыхающийся от собственного плача, вид ввел Хантера в неоднозначное чувство. Сквозь сбитый фокус я отчетливо вижу в карих глазах наслаждение, вызванное беспомощностью и страхом перед ним. Каждая клетка моего плененного тела чувствует презрение исходящее от него, его силу, азартность и кое-что другое, второе чувство, прокладывающее тернистый путь на волю. Чувство,которое пока не понятно мне.