Поэма о Шанъян. Том 3–4 - Мэй Юйчжэ Страница 7

Брат внимательно посмотрел на меня. Встретив его взгляд, я улыбнулась.

— А-У с детства восхищается своим гэгэ. И так будет всегда!

На следующий день брат попросил о встрече с Сяо Ци.

Это была их первая встреча наедине. Мой брат всегда был враждебно настроен к Сяо Ци, но и у Сяо Ци в отношении него были предубеждения. Я не заходила в кабинет, где они уединились, а говорили они целый большой час [14] и, сами того не осознавая, пропустили ужин. Разговор между Юйчжан-ваном и господином Ван – это еще и противостояние двух мужчин. Вне зависимости от статуса и положения, у всех мужчин по всему миру есть целый ряд непоколебимых принципов, которые совершенно отличаются от женских помыслов. Я бы не хотела оказаться между ними. Чтобы не ставить себя в затруднительное положение, я предоставила мужчинам разбираться между собой привычными им способами.

На другой день, согласно высочайшему указу, Ван Су назначили министром по укреплению берегов реки, а также провинциальным контролером.

Некоторое время при дворе и в народе массово возмущались новым назначением Ван Су – никто не верил, что мой брат сможет обуздать водные потоки. Придворные чины продолжали активно обсуждать вмешательство жены Юйчжан-вана в государственные дела и сомневаться в новом министре. В конечном счете старший брат выбрался из плена отцовского внимания – теперь он не сын влиятельного господина из влиятельного рода, а выскочка, молодой начальник, приковавший к себе всеобщее внимание. Столкнувшись с этим, брат встретил новые сложности с улыбкой.

Наводнение в Цзяннани – бедствие, не терпевшее отлагательств. Через три дня после того, как брат получил высочайший указ, он отправился на свой пост. Мы с Сяо Ци проводили его до пригорода столицы. Вместе с нами отравились высшие сановники двора.

Мой любимый старший брат в темно-лиловых парадных одеждах, расписанных журавлями в облаках, с украшенным яшмой поясом [15], подстегивая лошадь, мчался по длинному мосту. Остановившись в предмостье, он оглянулся назад и, увидев меня издалека, улыбнулся. Теперь и мой брат будет за тысячи ли от меня, сражаясь с трудными, непредсказуемыми поворотами судьбы. Тяготы, с которыми придется столкнуться моему брату, находились за пределами моего воображения. Глядя на его удаляющуюся все дальше и дальше фигуру я ощутила, как слезы навернулись на глаза… Я вспомнила, как однажды поднялась на башню, чтобы посмотреть на войска Юйчжан-вана. Тогда я глядела на отца в точно таком же парадном платье и начала подшучивать над братом, когда же у него появится такой же наряд… Тогда я даже не думала, что спустя несколько лет брат станет самым молодым министром со времен основания династии и его назначение вызовет фурор во всей столице.

Осень сменила лето. Большую часть года брат так и не возвращался в столицу. Лето выдалось засушливым – быть может, поэтому наводнения и не причинили столько вреда, сколько ожидалось. Округа и области, граничащие с рекой, были под контролем брата – беда не настигла дома. Углубление фарватера реки и постройка новой плотины стремительно продвигались. Во дворец он направил письмо, в котором говорилось, что предстоящие зима и весна выдадутся непростыми, поэтому расслабляться было нельзя.

Осень пролетела очень быстро. Когда листья почти опали, из императорской усыпальницы мне пришло письмо: наложница Цзыданя из рода Су родила первенца – девочку. Согласно правилам императорской семьи, нужно было послать прошение императрице-бабушке, чтобы признать ребенка законным членом императорской фамилии. Вместе с письмом императрице-бабушке передали красную узорчатую шелковую ткань. Сложив лоскут пополам, я растерялась.