В Рождество звезды светят ярче - Софи Жомен Страница 7

Агата выбегает на стоянку магазина, не чувствуя холода, но мороз быстро обжигает ей щеки, леденит грудь. Она забыла запахнуть ворот пальто. Ну и пусть, если повезет, она схватит пневмонию, надолго сляжет и не станет свидетельницей разгрома, который устроит в «Галерее Артман» новый владелец.

Боже, как же ей недостает основателя компании с его неисчерпаемой человечностью! Но, видит Бог, если она позволит себе смириться, то предстоящие недели, месяцы, а то и годы превратятся в ад. Неизвестно, как долго собирается издеваться над «Галереей» Александр Артман, но интуиция подсказывает ей, что он и она не созданы для сотрудничества. Агата – творец, она переполнена идеями, ее конек – оригинальность; что же до Александра Артмана, то, даже не зная его, она готова утверждать, что он принадлежит к числу ультрасовременных минималистов, маньяков унылой белизны, металлической серости. Если это так, то нет ничего удивительного в том, что сделанное ею привело его в ужас. В этом году Жорж Артман решил вернуться к изначальным цветам Рождества: красному, зеленому, золотому. Исключением оказался один четвертый этаж…

Агата борется с раздражением при помощи глубоких вдохов. Сильнее всего ее возмущает то, что в глубине души она сознает, что как бы она ни защищала оформление магазина, свое детище, как бы ни приводила в свою защиту подписанный Жоржем Артманом бюджет, это не переведет ее на фриланс, все равно она останется в подчинении у патрона, и если тот прикажет перевернуть все вверх дном, то у нее не останется выбора. Не хочешь увольняться – изволь делать так, как он укажет; судя по тому, что все вокруг нее уже едят с его ладони, ему ничего не будет стоить добиться от них согласия.

Она болезненно морщится, представляя, как милые ее сердцу композиции из еловых веток заменяют тусклыми и безликими металлическими гирляндами. Во всем этом на первом месте стоит его эго, магия Рождества для него – простой коммерческий прием. Но людям необходимо мечтать, отвлекаться от повседневности, давать волю своему воображению и уноситься вдаль, вдыхать аромат корицы и горящих поленьев, им подавай тепла, ярких красок, поцелуев под омелой, зачем им визуальная пустыня в стиле «баухаус»?

Александр Артман отсутствовал много лет и не представляет, как привлекает любопытных «обильное, как будто это Пекин» оформление, создаваемое Агатой, как это напрямую связано с наплывом покупателей и с потоком денег в мошну семейства Артманов. Если бы не ее верная служба компании и делу всей жизни ее создателя, она бы сейчас злорадствовала, предвидя неминуемый колоссальный провал. Артман-сын может с размаху врезаться в стену. И пусть не говорит потом, что она не предупреждала его о грозящей опасности.

Она ныряет за руль своей машины. Через полчаса, к самому обеду, она будет у родителей. Она не против, если они начнут выпытывать у нее секреты, и не скроет от них, каким новым гендиректором наградила ее магазин злодейка-судьба.

Хуже не придумаешь!

«Завтра в девять утра ко мне в кабинет, мадемуазель Мурано. У нас будет небольшой разговор».

Алекс, все так же улыбаясь, поднимается на самый верхний, административный этаж и толкает дверь кабинета, где раньше работал его отец. Тот лично знал каждого сотрудника «Галереи» и часто рассказывал сыну об импульсивной Жозефине Роже, но о невыдержанной Агате Мурано – никогда. У той от гнева, казалось, вспыхнули огнем ее длинные рыжие волосы и большие карие глаза. Непохоже, чтобы ей привычно было так гневаться. Она ни разу не запнулась, но Алекс быстро понял, что на работе она никогда не перегибает палку в спорах. Наблюдать за ней было забавно, это еще мягко сказано. Но, даже оценив ее бунт как развлечение, он не намерен менять свое решение: сегодняшнее убранство магазина – мука для глаз. У них дома отец категорически отказывался развешивать рождественские гирлянды, считая их излишеством, поэтому Алексу смешны утверждения мадемуазель Мурано о том, что она свято чтит память его отца. Он не сомневается, что она творит от души, но все равно ей придется все переделать.