Дикий и злой Дед Мороз! - Татьяна Михаль Страница 7

Двигатель взревел жалобно, колёса весело и беспомощно проворачивались в снежной каше, разбрасывая белые фонтаны снега.

Мы не сдвинулись ни на миллиметр.

Я чувствовала себя белкой в колесе.

— Юля.

Мой спутник произнёс моё имя так, как врач произносит «вы смертельно больны».

Спокойно и с лёгкой долей профессиональной усталости.

— Что? – рявкнула я, обернувшись на него.

— Вы так машину угробите, – заявил Захар.

Его тон не оставлял сомнений: он видел больше машинных смертей, чем я за всю жизнь.

— Надо раскачать, чуть вперёд-назад. И газ дозировать.

Я уставилась на него, как баран на новые ворота.

Чуть вперёд-назад и дозировать?

Это не про меня.

— Может, вы сядете за руль тогда? – предложила я, сдаваясь.

Мои нервы были растянуты намного тоньше, чем леска на новогодней гирлянде.

Он вздохнул.

Это был не просто вздох.

Это была целая поэма о том, как тяжело быть единственным адекватным человеком в радиусе ста километров.

Но он согласно кивнул.

Мы вышли из машины и поменялись местами.

Это было похоже на то, как в маленькую игрушечную машинку пытается влезть медведь.

Он отодвинул сиденье до упора, поднял руль, и его длинные ноги наконец-то распрямились.

Казалось, машина вздохнула с облегчением, что ею начнёт управлять кто-то, кто знает, что делает.

Захар не стал рвать его с места.

Включил передачу, плавно тронулся вперёд, потом так же плавно – назад.

Машина послушно, почти по-кошачьи, закачалась.

Вперёд-назад.

С каждым движением амплитуда увеличивалась.

Ни визга, ни паники, только концентрация на его лице.

И через три таких раскачки он коротко и уверенно дал газу – и мы, как пробка из бутылки, выскочили из сугроба на утоптанную моей машиной часть дороги.

Я сидела с открытым ртом.

Это была магия. Мужская магия.

Захар повернул ко мне голову.

Его ледяные глаза изучали меня.

— Поведу я или вы вернётесь за руль?

Я посмотрела на его руки, лежащие на руле.

Большие, сильные, с содранными костяшками.

Они выглядели так, будто могли управлять не только машиной, но и погодой.

А я чувствовала себя выжатой. Устала просто пипец.

— Может, вы поедете? – сдалась я, показывая на навигатор. – Вот точка, куда нам надо. А я, если честно, уже вымоталась.

Он молча кивнул и мы поехали.

И это была не та поездка, когда тебя швыряет из стороны в сторону, а ты молишься всем богам, чтобы не влететь в дерево.

Это было плавное, почти гипнотическое скольжение.

Машина будто сама поняла, что теперь за рулём нормальный водитель, и вела себя соответственно.

В салоне повисла напряжённая тишина, прерываемая только ровным гулом мотора, играла едва слышно музыка.

Но громче делать не хотелось.

Я смотрела в окно на пролетающие мимо тёмные стволы сосен и чувствовала, как адреналин потихоньку уходит, оставляя после себя пустоту и усталость.

И тут Захар нарушил молчание своим низким, хрипловатым голосом.

— Ваш муж или друг не будет против, что я… с вами приехал?

Я нервно рассмеялась.

Звук получился какой-то деревянный.

— Мой бывший муж, – подчеркнула я, – пожелал мне сегодня самого светлого и счастливого Нового года. Что, по-моему, является высшей формой издевательства. Особенно учитывая, что он уже год как живёт с молодой девкой. А дом… – я вздохнула, – это дом моих родителей. В котором я не была лет… э-э-э… десять. Или двадцать.