Запретная цель - Лана Гриц Страница 7

Он будет идти до конца. Спокойно и методично добиваться правосудия. И если он поймет, кто я на самом деле, спуска мне не будет.

Я закрываю ноутбук и смотрю на телефон.

Он так и не ответил. И такое поведение хуже всего.

Устало вздохнув, натягиваю свитер и топаю на кухню. Пока никто не видит, щелкаю чужой чайник. Не удивительно, что кто-то оставил его тут. Похож на Натахин из пятой комнаты, та вечно в пьяном угаре все теряет.

Чайник быстро нагревается, кнопка отщелкивается. Я вздрагиваю и тут же злюсь на себя за это.

Трусиха!

На кухне тесно. Липкий стол, облупленная плитка, запах жареного лука и алкоголя. В раковине навалена гора чужой посуды, никто не считает нужным мыть за собой. Я открываю пластиковый стакан, засыпаю туда порошок из пакетика.

Доширак.

Ужин сильной и независимой.

Кипяток плескается через край. Я торопливо накрываю стакан крышкой и отхожу к окну, прижимаясь плечом к холодному стеклу. Снизу мерцает ночной город. Фонари, редкие машины, чьи-то окна, в которых процветают чужие жизни. Там люди приходят домой не украдкой, там двери закрываются на один замок.

Я смотрю на ночной город и думаю, как сильно хочу выбраться отсюда.

Как же мне хочется жить без коммуналок, без пьяных криков за стеной, без постоянного ожидания, что кто-то войдет без стука, потому что «тут всем можно».

Я возвращаюсь к себе с заваренной лапшой, размешиваю ее пластиковой вилкой, обжигаю пальцы.

Черт. Смешно.

У меня есть мозги, деньги на счетах, которые нельзя трогать, и полное отсутствие возможности жить нормально.

Положиться не на кого, я давно это поняла. Мне пришлось рано повзрослеть.

Мама умерла, когда мне только стукнуло шестнадцать. Отец исчез еще раньше, я так и не узнала, сбежал он или просто перестал быть человеком. Друзей у меня быть не может из-за моего образа жизни.

Я ем лапшу, не чувствуя вкуса, ем просто чтобы не урчал желудок. Просто чтобы было чем занять руки.

За стеной снова ругаются, раздается глухой удар, а потом смех.

Я подхожу к своему окну. Город смотрит в ответ равнодушно, ему все равно, кто я и где живу. Он просто светится.

На диване вибрирует мой телефон.

Неужели ответил?

Но это звонок.

— Да? — отвечаю тихо и ставлю стакан с лапшой на край стола.

На том конце слышу ровный женский голос.

— Мария, он вас ждет.

— Скоро буду, — отключаюсь я.

Я смотрю на погасший экран несколько секунд. Сердце бьется чаще, волнение поднимается по телу.

Я действую автоматически. Захлопываю ноутбук, выдергиваю зарядку. Кидаю все в рюкзак. Паспорт, деньги, флешка – в потайной карман. Телефон проверяю на переадресацию.

На столе тихо остывает лапша. Пахнет так же противно, как и всегда. Я бросаю взгляд на стакан, есть я ее уже не буду.

Я хватаю куртку, натягиваю кроссовки, не завязывая шнурки до конца. За дверью снова грохот, кто-то орет, кто-то смеется.

Я выхожу из комнаты и не оглядываюсь. Закрываю ее на большой замок, коридор тянется длинным, грязным туннелем.

Мне надо поторопиться.

Когдаон ждет, я всегда приду.

ГЛАВА 5

ГЛАВА 5.

Маша

Я крадусь по больнице.

Здесь все серое: стены, пол, старая плитка под ногами холодит подошвы. Лампы в коридоре гудят тихо и устало.

Ночь делает больницы особенно беззащитными.

Здесь пахнет лекарствами и хлоркой. Чистотой, в которой нет жизни. Я прохожу мимо длинного ряда закрытых дверей и стараюсь не шуметь. Все спят, пациенты, охранник у входа, даже он клюет носом над своим журналом.