Монолог фармацевта. Книга 1 - Хюганацу Страница 7

«Самозванец! И к тому же дурак!» – презрительно хмыкнув, мысленно обругала его Маомао.

Сколько он уже вьется возле наложниц, а до сих пор не заметил?! А может, и не знает, что именно надо искать?

— Смерти младенцев, болит голова и живот, тошнота… И, самое главное, болезненная худоба наложницы Лихуа, – бубнила себе под нос Маомао, отходя все дальше и дальше от безобразной сцены. – Вот бы найти хоть какой-то клочок, чтобы написать…

Глубоко задумавшись, она все шла и шла сквозь толпу, не различая перед собою лица людей…

Глава 3

Дзинси

— Опять началось, – уныло пробормотал господин Дзинси.

В своем осуждении он был прав: не пристало первым красавицам дворца императорских жен устраивать такой переполох у всех на виду! И унимать наложниц как раз входило в его многочисленные обязанности.

Пробираясь сквозь толпу к срединному дворцу, он вдруг заметил, что какая-то девица решительно шагает ему на встречу. На лице ее читалось полное безразличие к распрям наложниц, что само по себе было весьма необычно, ведь среди слуг она была такой единственной. И еще больше он удивился, когда эта маленькая хрупкая служанка с чертами совершенно не примечательными, если не считать веснушек, густо обсыпавших ей нос и щеки, проскочила мимо него, лица во всех смыслах незаурядного, бормоча что-то свое. На господина Дзинси она даже не взглянула.

И все бы кончилось этим, если бы не новый поворот событий…

* * *

Не прошло и месяца, как дворец императорских жен облетела весть о том, что наследный принц скончался. Безутешная наложница Лихуа до того исхудала, что утратила былую красоту, а ведь ее когда-то звали «цветущей розой». Точной причины не знали: то ли наложницу одолевал тот же недуг, что и ее сына, то ли сказывались душевные муки. Несомненно одно: подорвав здоровье, она теперь не могла и мечтать о других родах.

Принцесса Линли, старшая сводная сестра покойного наследника трона, тем временем совершенно оправилась от недуга и вместе с матерью стала утешением императору, скорбящему о потере сына. Судя по тому, сколь часто государь наведывается теперь к наложнице Гёкуё, легко предположить, что та уже снова тяжела.

Очевидно, принцесса и наследный принц пали жертвой одного и того же недуга, но одна излечилась, а другой умер. В таком случае не разумно ли допустить, что причина выздоровления принцессы Линли кроется в том, что она старше погибшего брата? Разница между ними – три месяца, для взрослых пустяк, но для младенца срок весьма существенный. И остается без ответа вопрос: отчего же тогда не выздоровела наложница Лихуа? Что мешало ей, в отличие от чужого дитя, побороть болезнь? Быть может, ее губит горе?

Вот что занимало мысли господина Дзинси, пока сам он занимался государственными делами, то и дело шлепая печатью. Под конец он решил, что лишь наложница Гёкуё сумеет пролить свет на эти события.

— Отлучусь ненадолго, – поставив последнюю печать, бросил господин Дзинси, поднялся и покинул свой кабинет.

* * *

Принцесса Линли со здоровым румянцем на круглых, словно паровые булочки, щечках глядела на господина Дзинси с простой, присущей только детям, улыбкой. Крохотные пальчики сжимались на указательном пальце господина Дзинси: отпускать его она и не думала.

— Ну же, разожми, – ласково попросила свою дочь красавица с огненными волосами.