Под его защитой - Адалин Черно Страница 7

— Это она? – Любовь Матвеевна указала на девушку, одиноко стоящую в сторонке у стены.

— Она.

— Хорошенькая. Может, ее тоже проверить?

Герман поднял голову и посмотрел на Любовь Матвеевну так, словно она сказала что-то невероятное. Но в эту минуту оно так ведь и было. Он почему-то так сильно сконцентрировался на бледной девушке, что совсем забыл о его дочери, а ведь…

Этого категорически нельзя было делать! Кому, как не хирургу с многолетним стажем было знать, что даже самое легкое падение и удар, могут привести к непредвиденным последствиям.

— Надо, Любовь Матвеевна. Срочно.

Вот только девочка его приказа не оценила и только к ней попробовали подойти, со всех ног рванула к выходу. А там – рукой подать до проезжей части. Все это за секунду промелькнуло в мыслях Германа. Не понимая, что делает, он подорвался с места и побежал за ней. Быстро. Так, как наверное никогда в своей жизни не бегал. И нагнал беглянку уже у дороги. Подхватил на руки, подавил сопротивление и прижал к себе. Крепко-крепко, но аккуратно, как самое ценное сокровище.

Девочка в его руках затрепыхалась, чтобы освободиться, а затем и вовсе расплакалась. А что делать с плачущими детьми Герман не знал. Точнее, уже не помнил. Так давно он с детьми не имел дела, что теперь держать эту девочку на руках было очень непривычно. До зуда хотелось опустить ее на пол, но он не представлял, как девчушка отреагирует, а потому не стал этого делать.

Вместо этого мягко погладил ее по спине. Раз и еще раз, пока она не прекратила разводить мокроту и не посмотрела на него удивительно голубыми глазами.

— Ничего плохого тебе не сделают, – уверенно заявил Святов. – Осмотрим только, можно?

— Но у меня ничего не болит.

— Знаешь… однажды сюда привезли мальчика. Тебе сколько лет?

— Шесть.

— Вот… А ему восемь было. Упал, поскользнувшись. И знаешь что?

— Что? – заинтересованно переспросила девочка.

Святов поймал себя на том, что даже не знал, как ее звали.

— В голове у него мы потом нашли много-много лишней жидкости, которую пришлось оттуда убирать. А ведь у него тоже ничего не болело.

— А откуда эта жидкость там взялась? – Святов заметил заинтересованный взгляд пары голубых глаз и улыбнулся.

Сейчас все дети такие любознательные? Вместо того, чтобы испугаться, девочка продолжала допытываться и с интересом смотреть на Германа. А он неожиданно ощутил себя подозрительно спокойно и легко. Так, словно не было нескольких лет страданий по своей семье.

Тряхнув головой, Святов терпеливо объяснил девочке, как в мозг к мальчику попала лишняя жидкость, но даже тогда она не испугалась, а продолжала спрашивать и спрашивать.

— Давай так, – наконец, произнес он. – Ты позволишь себя осмотреть, а я взамен буду рассказывать тебе разные интересные истории.

— Такие, как про мальчика? А как его звали?

Святов нахмурился, но как бы он не старался, а вспомнить имя мальчика у него не получалось.

— Не помню уже. Давно это было. А тебя… как зовут тебя?

— Маша, – задрав подбородок, сообщила девочка.

Святов вдруг понял, что провел с девочкой достаточно много времени и ему при этом было абсолютно комфортно. Не было чувства страха, скованности и тоски, которые всегда появлялись, стоило ему увидеть на приеме детей. Он и не подходил к ним никогда, отгораживался, держался в стороне, перекладывая эту работу на других. В последнее время коллеги стали смотреть уже не с пониманием, а с сочувствием, а кто-то даже с жалостью.