Я больше не ваш тыл, генерал - Виолетта Весна Страница 7

Я открыла бардачок, положила кольцо внутрь и захлопнула.

Двигатель завелся не сразу. Или мне показалось, что не сразу. Я слишком остро слышала все: щелчок ключа, шорох папки на соседнем сиденье, собственное дыхание.

Выехала с территории управления без препятствий.

На проходной дежурный посмотрел на меня иначе, чем при входе. Уже не как на жену генерала. Как на человека, после которого в здании остается тишина и все делают вид, что ничего не случилось.

Я почти улыбнулась.

Добро пожаловать, Варвара. Тебя наконец заметили.

Дома пахло пылью, деревом и вчерашним кофе.

Наша квартира находилась на одиннадцатом этаже старого дома у воды. Не служебная. Арсен купил ее через год после свадьбы и сказал тогда:

— Здесь тихо. Тебе понравится.

Мне и правда понравилось.

Большие окна. Серый залив вдалеке. Широкие подоконники, на которых я мечтала поставить цветы. Глубокая кухня, где можно было готовить ужины для друзей. Две спальни, одна из которых долго значилась в планах как детская, а потом стала кабинетом, потому что так было удобнее не говорить о том, чего у нас не случилось.

Я вошла и закрыла дверь на замок.

Секунду стояла в прихожей, не разуваясь.

В квартире было слишком много Арсена.

Его темное пальто на вешалке, хотя он носил его редко. Пара строгих ботинок у стены. Ключи от сейфа в верхнем ящике консоли. Тяжелые часы на полке. Запах его парфюма — сухой, древесный, почти незаметный, но я знала его кожей.

Раньше этот запах означал: он дома.

Теперь — он был здесь даже тогда, когда его не было.

Я прошла в спальню, достала из гардеробной два чемодана и поставила их на кровать.

Первым делом сложила документы.

Паспорт, дипломы, свидетельства по фонду, личные папки, флешки, нотариальные копии. Движения были четкими, почти рабочими. Бумаги — проще вещей. У бумаг есть даты, подписи, номера. Они не пахнут прошлым.

Потом одежда.

Черное платье, в котором я была на приеме в министерстве. Арсен тогда сказал перед выходом:

— Хорошо выглядишь.

Всего два слова.

Я помнила их три месяца.

Светлая блузка, которую он сам застегивал мне на спине, когда молния заела. Его пальцы коснулись моей кожи, и я обернулась, надеясь, что он меня поцелует. Он только поправил воротник и сказал:

— Опаздываем.

Серый свитер, в котором я встречала его после той операции в Лахтинском секторе. Он пришел под утро, мокрый, с ссадиной на скуле. Я сидела на кухне и не могла подняться, потому что колени не слушались.

— Ты почему не спишь? — спросил он.

— Потому что ты живой.

Он посмотрел на меня устало, почти нежно. Потом подошел, коснулся губами моего лба и сказал:

— Не привыкай ждать.

Глупый совет для женщины, на которой он через месяц женился.

Я складывала вещи ровно, чтобы не дать себе развернуть ни одну память полностью. Но память все равно находила щели.

Вот шелковая рубашка. В ней я была в день, когда тест показал две полоски. Я тогда не сразу сказала Арсену. Дождалась вечера, накрыла ужин, купила маленькие носки смешного зеленого цвета. Он приехал почти в полночь, сел напротив, увидел коробку, открыл.

Сначала молчал.

Потом поднял на меня глаза. Впервые за долгое время — не генерал, не начальник управления, не человек с вечным грузом на плечах. Просто мужчина, который боится радоваться слишком рано.