Сердце на льду - Анна Эйч Страница 70

— Садись в машину.

Я молча подчиняюсь. В конце концов, в замкнутом пространстве мне будет проще его придушить.

Мы трогаемся с места в полной тишине. Напряжение между нами такое густое и тяжёлое, что его почти можно потрогать пальцами. Если бы кто-то рисовал нас сейчас для комикса, из ушей Курта точно шёл бы пар.

Я не выдерживаю и бросаю свой первый саркастичный снаряд в его сторону:

— Извини, что выдернула тебя из-под тела знойной красотки.

Курт молчит, делая вид, будто не услышал – взгляд его прикован к пустой дороге.

— И как она? Горячая штучка? Хотя, наверное, не настолько, раз ты бросил её в постели из-за звонка какой-то малолетки, – усмехаюсь я, бросая на него вызывающий взгляд.

— Она достаточно горяча. А теперь закрыли тему!

Ауч! Так грубо и властно отвечает он, и я чувствую, как низкие вибрации его голоса мгновенно отзываются в моём теле приятной дрожью, заставляя невольно сжать колени.

Чёрт возьми, а мне нравится выводить его из себя.

— И что у вас с ней? Вы пара?

— Не твоё дело.

— Если это просто секс, то оставлять её ночевать у себя – не самая умная идея. Утром она уже придумает имена вашим будущим детям, знаешь ли…

— Сена, ты сейчас серьёзно?! – резко взрывается он и со всей силы хлопает ладонями по рулю. – Ты будешь мне предъявлять за то, что я трахаю другую, лишь бы перестать наконец дрочить на тебя?!

— …

В салоне повисает глухая тишина. Я застываю, не в силах выдавить ни слова. Признаю: ему удалось меня заткнуть. От такого откровения охренели мы оба.

— Дерьмо! – выпаливает Курт, понимая, что сорвался и ляпнул лишнего. Я задерживаю дыхание, пока он резко сворачивает на обочину, глушит мотор и выскакивает наружу, так стремительно, будто машина охвачена огнём. Впрочем, огнем охвачена сейчас именно я: лёгкие горят, сердце колотится. Курт нервно шагает по траве вдоль дороги, трёт ладонью щетинистое лицо и тихо матерится себе под нос.

Несколько секунд наблюдаю за ним сквозь стекло и выхожу следом. Воздух на улице прохладный и влажный, пахнет ночной свежестью и мокрым асфальтом. Звук сверчков тревожно зудит в ушах.

— Курт?

— Сена, бл*дь, не сейчас!

— Но нам нужно поговорить…

Он резко разворачивается ко мне лицом. В глазах пылает ярость вперемешку с отчаянием:

— О чём? О чём, нахер, ты хочешь поговорить?! О том, что я помешался на тебе? Что схожу с ума от желания поцеловать тебя? Что даже когда трахаюсь с другой, могу кончить только тогда, когда представляю тебя на её месте? Сука! Тебе всего восемнадцать! Меня уже можно посадить за одни эти слова!

— Но ведь ты не делаешь ничего против моей воли…

— Сена! Не говори так, прошу тебя! Твоё сопротивление – единственное, что меня ещё хоть как-то сдерживает!

— Но я уже давно не сопротивляюсь… Ты… ты мне очень нравишься…

— Замолчи! – он почти молит меня остановиться.

— Я хочу твоих прикосновений… – я делаю шаг навстречу.

— Нет! Хватит! – Курт выставляет руку вперёд в жесте «стоп», но это уже бесполезно. Я слишком близко подошла к краю пропасти и теперь лечу вниз без оглядки.

— Поцелуй меня, Курт…

Необъяснимое чувство дежавю накрывает меня с головой: кажется, я уже произносила эти слова раньше – во сне или в другом измерении. Но сейчас всё реально до боли в груди: мы существуем здесь и сейчас, из плоти и крови, с пульсирующими сердцами стоим друг на против друга и пытаемся бороться с тем, что заложено в нас природой. Мои чувства к нему – самая яркая и живая вещь из всего, что я когда-либо испытывала. Вот она жизнь – прямо передо мной, и я больше не собираюсь упускать её лучшие моменты.