Горькая рябина - Василий Оглоблин Страница 70

С этими мрачными мыслями он и подошел к штабной хате. Все выложили на стол добытые трофеи. И он доложил изумленно хлопающему глазами Палехе как положено.

— Товарищ командир отряда, диверсионная группа в составе четырех человек задание выполнила. Уничтожена одна легковая машина и один мотоцикл с коляской, убито два фашистских офицера и три нижних чина. Взяты трофеи: один станковый пулемет с боеприпасами, три автомата, десять гранат, три парабеллума и два вальтера и десятка четыре рожков к автоматам. Сколько точно не знаю, не считали. взяты документы убитых, деньги и вот – с офицеров сорвал по погону, я в их званиях еще не рабираюсь. Сарший группы младший лейтенант Радченко.

И отдал честь, приложив черную от грязи руку к облезлой шапке.

— Так, так, так, молодец, Радченко, я никогда в людях не ошибался, – рассатривая погоны, весело сказал Палеха, – а погон-то генерал-лейтенанта, а второй – гауптмана, капитана по-нашему, по-видимому его адъютанта. Такие крупные сомы в наши сети еще не попадали. Кто же генерала ухлопал?

— Я, товарищ командир.

— А адъютанта?

— Я, товарищ командир.

— А водителя машины?

— Я.

— А мотоциклистов?

— Я, товарищ командир.

— Да ты, Радченко, герой. Скоро придут наши – представлю к высокой награде. Заслужил. А чем хлопцы занимались?

— Были в засаде, товарищ командир.

— Наблюдали?

— Нет. Выполняли мой приказ.

— Молодец. Что еще нового в селе?

— Ледоход на Днепре начался.

— И только?

— Пока только.

— Рановато лед тронулся. Обычно ледоход бывает в первой декаде марта. Война. Жизнь ускорилась, и природа не отстает. Ну, идите отдыхайте.

И увидел Оксану, все еще икающую.

Оксана пришла? Это правильно сделали. Хлебопекарню мы организуем на месте. Идите, хлопцы. А ты, Радченко, останься. Расскажешь об операции детально.

И когда все вышли Палеха достал сулею с самогоном.

— Выпьешь?

— Вообще-то я не пью, но налейте, выпью. Мутит меня что-то.

— В первый раз убил живого человека?

— В первый.

— Да, в первый раз убивать трудновато. Особенно сразу пятерых. По себе знаю. Пей. Легче будет. Душа человеческая противится истреблению себе подобных. Я раньше курице голову не мог отрубить.

И Радченко залпом выпил полный стакан крепкого как спирт самогону.

— Вот закуси тушонкой и рассказывай…

И Радченко заплетающимся языком стал рассказывать все, с первой минуты до последней. И когда рассказал обо всем, добавил.

— А на Днепре ледоход. Грохот стоит.

Но в Будище новостью было не только то, что начался ледоход на Днепре. Весть о том, что при въезде в село около хаты Оксаны Барабаш лежат около перевернувшегося мотоцикла и разбитой легковой машины убитые немецкие офицеры и солдаты с быстротой молнии облетела все село. Сначала оно съежилось, притихло, опепенело. Но заслышав натужный рев моторов и увидев на мошенском большаке колонну машин, по селу из конпа в конец пронесся пронзительный вопль.

— Немцы!

— Каратели!

— Тикаймо!

По всем кривым улочкам, в каждой хате поднялся сплошной женский вой и стон, заглушивший грохот и треск лопавшихся льдов. Большая толпа женщин с ребятишками кинулась по черкасской дороге в сторону смолокурки искать укрытия и спасения от расправы карателей, другая толпа устремилась в лес.

На прибранных к пришедшему теплу и весне веселых двориках, возле свежепомазанных нарядных хат метались люди, не зная, что делать, куда бежать.