Унесенные морем - Бет О'Лири Страница 70

Достаю из-под шезлонга одно из запасных покрывал и усаживаюсь рядом с ним. На палубе воцаряется привычная приятная тишина. Сегодня немного прохладнее, и небо усеяно пушистыми облачками, как на рисунках Мэй.

Сдается мне, это первый предвестник грядущих перемен.

Я иду в спальню, чтобы вздремнуть, и, проснувшись, обнаруживаю себя сантиметрах в десяти от стремительно надвигающегося на меня пола.

Едва успеваю выставить руки, чтобы смягчить приземление. Я только что… скатилась с кровати. Этому нет никакого логического объяснения, но вот я лежу лицом вниз, вдавив лоб в руку, и мне как-то нехорошо.

Едва успеваю добежать до туалета, как меня рвет. По пути врезаюсь в дверь, потом налетаю на раковину и ударяюсь пальцем ноги об унитаз. Это не головокружение, хотя сначала ощущения схожие. Это лодка.

Она двигается.

— Зик! – ору я, смывая за собой.

— Ты встала? – Он внезапно возникает в дверном проеме, с горящими глазами и спутанными кудрями. – Мы двигаемся, представляешь? Ой, ты как?

Он заходит в туалет и удивлено озирается.

— Черт, ты что, отравилась? Или морская болезнь из-за качки?

Мне очень нужен стакан воды, чтобы прополоскать рот. Переносить жажду все сложнее: тело требует воды, а после того, как меня стошнило, становится только хуже. На секунду меня переклинивает – готова просто врубить кран в ванной и напиться из него, как из питьевого фонтанчика. Закрываю глаза и издаю горестный стон.

— Не знаю, есть ли у меня морская болезнь. Я раньше никогда не бывала в море, – говорю я. – Только на пароме. А это другое. Начнем с того, что там было больше мороженого и рыбы с картошкой фри.

Шутка так себе, но это лучшее, на что я способна. Подтянувшись, сажусь на стульчак и наклоняюсь вперед, опираясь на колени и стараясь дышать глубоко. Теперь, когда меня вырвало, тошнота немного отступила. Вспоминаю прошлую ночь, душ и поворачиваю голову, чтобы взглянуть на слив.

— Не волнуйся, я уже проверял его утром, – говорит Зик, протискиваясь мимо меня к раковине, куда скатились зубные щетки и паста. – Тебя не тошнило, когда нас унесло в море, а еще мы едим много несвежих продуктов, которые должны храниться в холодильнике…

С благодарностью беру у него зубную щетку. Если это пищевое отравление, какое совпадение, что оно произошло именно сейчас. Да и не уверена, что этот вариант намного лучше морской болезни. И то и другое грозит обезвоживанием. Я неуверенно встаю и выглядываю наружу через кухонное окно.

— Волны большие? Мы что, реально куда-то движемся?

Оборачиваюсь и смотрю на Зика. Он кивает, на щеках появляются ямочки.

— То место, где мы до этого торчали – где бы оно ни было, – явно вдалеке от морских путей, ведь мимо нас за все время прошел только один корабль. Но теперь…

У него учащается дыхание – думаю, от волнения. Зик такой сдержанный, что поди его пойми. Пытаюсь улыбнуться в ответ, старательно игнорируя пульсацию в голове, вызванную обезвоживанием. Хочу настроиться на позитив, но не могу не думать о нашей лодке и о том, для чего она изначально предназначена: неспешно плавать по каналам, стоять на якоре в порту, покачиваться на воде вместе с утками…

— Она пережила самую первую ночь, – замечает Зик.

Мне не нужно ничего ему говорить: он знает, о чем я думаю.

— Она справится, Лекси, – добавляет он.