Бывшие. Врачебная Тайна - Маргарита Дюжева Страница 71

Дыхание — как у загнанной лошади. Приходится сдерживаться, чтобы не пыхтеть как паровоз, а то так и Киру разбудить можно.

Во рту пересохло, в груди гремит, в голове вообще не пойми что творится. Но самое жуткое во всем этом, что тело реагирует на присутствие Вольтова в доме совершенно беспардонным образом. Внизу живота было горячо и мокро, и густыми кольцами сворачивается желание.

В итоге я встаю, и как безумная таращусь в окно, на фонари, на дом напротив, на небо. Пытаюсь себя отвлечь составлением плана дел на завтра и пересчетом звезд на темном бархате небес.

Фигня! Все фигня!

Этот дурман ничем не перебить.

В итоге у меня начинает болеть голова и приходится на цыпочках красться на кухню, доставать пластиковый контейнер с лекарствами, наливать воду.

И только я хочу отправить несчастную пилюлю в рот, как на мое запястье ложится чужая, горячая ладонь.

— Арс! Ты испугал меня! — шепчу, а у самой голос звенит и ломается.

Он стоит рядом со мной. Так близко… и в глазах светят блики от уличных фонарей.

— Что ты принимаешь?

— Голова разболелась…

— Не только у тебя, — смотрит пристально, и я тону в этом взгляде.

— Таблетку дать?

— Таблетка не поможет. Ничего не поможет, разве что…

— Что? — глупо переспрашиваю я, наблюдая за тем, как расстояние между нами сокращается.

Ближе, еще ближе.

Жар его кожи проникает даже через ткань ночной сорочки.

Она ни черта не сексуальная, без атласа и кружев. Мне даже становится неудобно оттого, что он видит меня такую, домашнюю.

Но Вольтов убивает все мои сомнения одной простой фразой:

— Я так скучал Алин. Ты бы знала, как все это время я скучал. Каждый день. Каждую секунду.

У меня скручивает за ребрами и тает:

— Я тоже скучала.

Когда наши губы соприкасаются, я забываю о том, что организм должен дышать. Все мои ощущения концентрируются на этом мужчине и его прикосновениях. Сначала бережных, недоверчивых, будто он боится, что я улизну, растворюсь, оставив после себя лишь горький дым, а потом все более настойчивые.

Я теряю связь с реальностью и могу только одно — отвечать на его ласку со всей страстью, на которую только способна и в полубеспамятстве повторять его имя.

Горячо, остро, на грани. Мы истосковались друг по другу и пытались насытиться, компенсировать все эти годы, проведенные в разлуке. Сходили с ума, тонули, сгорали дотла и воскресали.

Любили. До дрожи. Здесь, сейчас и навсегда.

Эпилог

Полтора года прошло с тех пор, как мы снова сошлись с Вольтовым.

И за это время жизнь очень поменялась.

Перво-наперво мы возвели бронированные стены от «родственников», чтобы не позволить им соваться в нашу семью со своими ценными указаниями на то, как нам жить и с кем, чем заниматься и как дышать.

Были еще попытки нас поссорить и неоднократные. Моя маман звонила и мне, и ему, и даже в управление Здравоохранения. Мол врачи нынче наглые пошли и вместо того, чтобы пациентов лечить, они развратом смеют заниматься. Придумала какие-то осложнения, даже справки липовые собрала, мол навредил он ей. Арсения тогда на работе тряхануло неслабо, но комиссия прошла без сучка и задоринки, ведущие специалисты подтвердили и одобрили каждый его шаг. Его оставили в покое, извинились, а матери вынесли предупреждение, что еще одна такая выходка и будет возбуждено дело о клевете.