Мама по контракту - Реджи Минт Страница 71

— Не бойся. Там никто тебя не обидит. Я первый раз за четыре года появлюсь там с парой. Пусть только попробуют тебе сказать плохое слово. Разорю.

Вот теперь он серьезен. Я часто замечаю, что Зарецкий никогда не бросает слов на ветер и исполняет обещания. Даже самые пустяковые. Поэтому киваю и уточняю, что мне нужно надеть.

— Встреча полуофициальная. Можешь прийти хоть в джинсах. Ты такая красивая, что тебе простят все. Через час нас ждут. Успеешь?

От его слов внутри жарко, печет как от камина.

Костя остается перебирать бумаги и отмечать что-то в планшете, а я стою и смотрю на него еще долгие пару секунд. Хочу запомнить. Потому что понимаю – я желаю получить невозможное. Хочу Зарецкого себе. Полностью.

42

Тут даже глухой бы услышал намек.

Оксанины руки ложатся Косте на плечи, и я не выдерживаю.

Довольно. Я видела достаточно.

Мое дело – выполнять контракт. Заниматься Мирой. Болтать с богатыми стариками о томатах. Я тихо отступаю по коридору и ухожу обратно в общий зал.

В груди жжет от ревности. Хочется вернуться. Хочется сбежать отсюда. Но я ведь подписала контракт. Значит, нужно отработать.

Костя поднимается сюда только через полчаса. И я понимаю эту задержку, хотя от нее мне больнее в разы. Вид у него задумчивый. Я ничего ему не говорю о том, что видела. Мило улыбаюсь, пытаясь сделать так, чтобы это не выглядело наигранно, спрашиваю о пустяках.

Он отвечает невпопад. Думает о своем.

Понятно. Интересно, мне ждать разрыва контракта завтра или сегодня. Впрочем, деньги мне заплатили. И этого мне хватит на первое время с лихвой.

Я решаю не мешать. Нахожу взглядом в толпе гостей одного из его деловых партнеров, с которым мы обсуждали систему проверок, перемещаюсь к нему, осторожно обходя остальных, и говорю, что забыла ему рассказать о важной детали.

Мужчина искренне заинтересован, и в итоге остаток вечера мы с ним обсуждаем возможные утечки финансов и способы блокировок. Разговор выходит настолько интересным, что я увлекаюсь и даже забываю про Оксанин визит. Наверно, моя голова не способна вместить больше печалей, чем в ней уже есть.

Когда кто-то берет меня за локоть, я вздрагиваю, но это Костя. Он недовольно хмурится и говорит, что нам пора.

Я прощаюсь со своим собеседником, и мы едем домой. Зарецкий сидит рядом со мной на заднем сиденьи и молчит. Молчание нехорошее, тяжелое.

Я не пытаюсь его разбить. Пусть сам мне расскажет о своем решении. Но Костя так ничего и не говорит.

Когда мы приезжаем домой, Мира уже спит.

Зарецкий буркает мне “спокойной ночи” и уходит к себе в кабинет.

Я вешаю в прихожей на плечики взятую напрокат шубку и думаю, что моя жизнь тут, в доме Зарецкого, тоже, как прокат, подошла к концу.

На следующий день я жду объявления о том, что уволена, но все идет как обычно – Миру отвозят в садик, а я еду на работу. На машине с водителем. Как всегда. Коллеги уже привыкли, что меня привозят на авто представительского класса, и гадают, кто мой ухажер. Я догадки не подтверждаю, пусть мучаются. Так даже интереснее.

На работе никаких изменений, но в обед внезапно меня вызывает начальник и кладет передо мной конверт.

— Лика, вы очень ценный сотрудник. Это благодарность от руководства, – говорит он.

Я, непонимающе моргая, заглядываю в конверт. Там деньги. Моя зарплата за три месяца.