Кондитерша с морковкиных выселок. Книга 1 - Ната Лакомка Страница 72

– Значит, так, – сказала я медленно, вытягивая шею, чтобы увидеть, как Марино Марини заходит в серое трёхэтажное здание по высокому крыльцу, – у меня к вам деловое предложение.

– Синьора, я же объясняю… – начал Зино, но я его перебила.

– Дайте мне неделю, – сказала я твёрдо, – и после этого мы с вами поговорим о том, сколько варенья и по какой цене вы у меня купите. А пока я возьму с вас чисто символическую плату – флорин за эти два горшка варенья. Цена ведь более чем подходящая?

Маэстро Зино на мгновение утратил дар речи.

– Это почти даром, синьора, – сказал он, осторожно подбирая слова. – Сделка будет нечестной с моей стороны. Небеса наказывают тех, кто обижает сирот и вдов…

– Мне нравится ваша честность, синьор, – сказала я почти торжественно, и я ещё больше убеждена, что небеса привели меня в вашу остерию не просто так. Вы не поступите со мной нечестно. В данный момент я без гроша в кармане, но мне не нужны десять флоринов за один горшок. Мне надо, чтобы продажа варенья была поставлена на поток, чтобы это приносило постоянный доход, а не разовый. Понимаете?

Зино кивнул, но вид у него был слегка ошалелый.

– У вас есть помещение, – продолжала я, – у меня есть прекрасный товар-приманка и деловой подход. Если мы объединимся, то будем в выигрыше оба. Вы ведёте книгу расходов и доходов?

Он так же ошалело покачал головой, и судя по взгляду, плохо соображал – о чём я тут, вообще, говорю.

– Я вам объясню, – сказала я, удручённо про себя вздохнув. – В течение дня вы подсчитываете выручку и записываете её.

– Выручку я каждый вечер считаю, – сказал Зино.

– Записываете?

– Ну… нет.

– Анадо, – сказала я наставительно. – И точно так же записываете ежедневные расходы. Все-все, до единого. Всё, что потратили за день – на покупку мяса, других продуктов и так далее. Через неделю вы покажете мне эти записи, и мы сразу увидим, как идут дела. Хорошо или не очень. Учтём наши промахи, исправим их и… наваляем этим задавакам из «Манджони» по полной.

– Бог мой, ну и голова у вас… – пробормотал хозяин остерии и вытер ладонью вспотевший лоб.

– Голова у меня – как у Папы Римского, можете быть уверены, – сказала я с достоинством. – Рекламу вашего заведения и моего варенья я беру на себя. Ваше дело – организовать место для нормальной клиентуры. Вот придёт к вам Марино Марини, куда вы его посадите? Вот за этот стол? – теперь я постучала пальцами по обшарпанному и подпаленному столу.

– Обижаете! – в самом деле обиделся хозяин. – У меня для таких случаев припасён столик из дуба и стул к нему в пару. Только разве он придёт…

– Что-то не вижу ни того, ни другого, – я с сомнением оглянулась и не обнаружила ни дубового столика, ни стула.

– Они в чулане, – подсказал Зино.

– А должны быть на виду, – ответила я. – Вытаскивайте их из чулана, стряхивайте пыль и ставьте… – я задумалась, поглядев на канал, на мост, а потом на небо. – Утром у вас так же солнечно?

– Нет, утром солнце за крышей, с той стороны, – судя по выражению лица, хозяин мучительно соображал, стоит ли мне верить.

– Значит, утром тут ещё ничего себе, – подытожила я. – Тогда ставьте свой дубовый столик на террасу, не забудьте белую салфеточку, и что еда должна быть – высшего качества. Под стать моему варенью.

– Обижаете… – опять начал он, но я его остановила.