Таро на троих - Анна Есина Страница 72

— У тебя очень красивые глаза, Станислава. И невероятно изящные губы.

Глупо заморгала, отстранилась. Зар без лишних слов выпустил меня и решительно зашагал впереди, показывая дорогу к спальне. Пока поднимались по лестнице, в поле зрения мелькал его крепкий зад, обтянутый чёрной тканью домашних брюк. Я старалась не смотреть, но получалось не очень. Слишком манящей казалась эта часть его тела. Руки сами тянулись пощупать, да заодно проверить, такая ли она упругая на ощупь.

У двери в спальню Зар остановился, пропуская меня вперёд, опустил ручку вниз, потом резко передумал и рванул меня на себя.

— Сил нет держаться, Станислава, — рыкнул мне в лицо, со всей дури впечатал меня в стену, обездвижил своим телом и набросился на губы.

Он не целовал. Обгладывал, вылизывал, завладевал моим ртом. Тут же запустил под халат обе руки. Одной ухватил за бедро и, царапая кожу, двинулся вверх под тканью футболки, а другую втиснул между ног и протолкнул внутрь сразу два пальца. Я только сейчас заметила, как возбудилась. То ли алкоголь спутал все карты, то ли меня, как полоумную, замыкало на принуждении, однако всё происходящее рёвом отдавалось в ушах и кипятило кровь.

Я сопротивлялась лишь мысленно, потом в мозгу щёлкнуло некое узнавание, и меня скрутило в приступе возбуждения. Раскрыла губы и позволила ему хозяйничать у себя во рту. Потираться о мой язык, прикусывать нижнюю губу, хрипло вбивать в меня своё обжигающее дыхание.

— Ты возненавидишь меня, если возьму тебя впервые прямо в коридоре, да?

Пальцы, что двигались во мне ритмично и жёстко, требовали ответить отрицательно. Разум вообще снял с себя всю ответственность. Так что промычала что-то нечленораздельное и припала губами к его шее, слизывая мельчайшие капли сводящего с ума запаха. От него исходил неповторимый, почти мистический аромат — словно древняя восточная лавка, где на углях жаровни тлеют благовония.В этой густой, обволакивающей симфонии сплетались воедино: дымная глубина ладана, терпкость выдержанного рома, едва уловимый оттенок сушёного тимьяна и тёплый, почти звериный мускус — не кричащий, а вкрадчивый, будто шёпот на грани слышимости. Этот запах не просто манил, он гипнотизировал, пробуждая в душе что-то древнее, необузданное: в его присутствии я теряла сдержанность, превращаясь в существо, охваченное жаждой прикосновения, взгляда, слова.

— Тогда я приберегу твою ненависть на потом, — шепнул мне в ухо и добавил ещё один палец.

Я взвилась от удовольствия. Сама нашарила у него выпуклость под штанами и запустила руку под ткань.

— Зааааар, — простонала, полностью признавая своё бессилие перед этим мужчиной. — Возьми меня, пожалуйста, возьми.

Он ударился лбом в стену сбоку от моей головы и глухо зарычал.

— Не могу. Не хочу так.

И тут всё рассеялось. Хриплые стоны, срывающийся шёпот, влажные звуки, с какими его пальцы вколачивались в меня.

Остались только мы вдвоём посреди дремлющего коридора и приоткрытая дверь спальни. Полностью одетые, вдали друг от друга.

— Спокойной ночи, Станислава, — вежливо пожелал Зар и скрылся за дверью комнаты напротив, пока я глупо хлопала ресницами и пыталась сообразить, что сейчас произошло.

У меня галюны такие красочные? Или в глинтвейн некто блондинообразный подсыпал порошок, совершенно не похожий на зубной?!