Ничуть не влюблены - Шарлотта У. Фарнсуорт Страница 72

— Спасибо, Конор, – выпаливаю я. – Приятно познакомиться, д… Анна.

И я выскакиваю из машины, прежде чем кто-то из них успевает что-то сказать. Я уже на полпути к подъездной дорожке, но вдруг слышу за спиной окрик:

— Хейз!

Я оборачиваюсь и вижу, как ко мне бежит Конор. Он что-то сжимает в руке. Мой телефон, соображаю я. Я хлопаю себя по карману – естественно, он пуст. Видимо, я оставила телефон на сиденье, когда написала Еве, и слишком быстро выскочила из машины, не успев его забрать.

— Спасибо, – говорю я подошедшему Конору.

— В следующий раз проверяй, все ли на месте, пока не убежала, лады?

У меня горят щеки.

— Прости. Я… Для меня это было странно.

— Я знаю, – говорит он.

— Удачи сегодня, Конор.

Он кивает:

— Да. Спасибо.

Я слабо улыбаюсь и поворачиваюсь к своей входной двери.

— Харлоу?

— Да?

Я снова разворачиваюсь. Он подошел ближе, и на один безумный миг мне кажется, что он сейчас шагнет ко мне и поцелует.

— Сколько книг?

— Что?

— Сколько книг ты теперь можешь написать?

О!

Я сглатываю.

Мне конец. Это последний раз, когда я смогу смотреть на Конора Харта так, как должна.

Он не ждет ответа и идет к машине. А я уж точно не собираюсь кричать ему в спину слово, пришедшее мне на ум.

Недостаточно.

Глава четырнадцатая. Конор

Я очень мало что люблю в Клермонте. Наверное, это славный городок. Маленький. Компактный. Можно сказать, концентрированный. Одно из тех мест, где люди дружелюбны, а слухов мало. Здесь редко происходит нечто стоящее. Большая часть жителей городка работает в Университете Брайтона, всего в двадцати минутах езды отсюда.

В таком тихом и простом темпе редки скандалы и ссоры. К сожалению, это значит, что самой непристойной теме для беседы стукнуло уже два десятка лет. И Анна Харт, и Хью Гаррисон выросли здесь. Встречались на каникулах в колледже. Растили детей. И поскольку мы не из тех, кто легко забывает и прощает, – ну по крайней мере, половина из нас, – отношения моих родителей друг с другом и мои отношения с Гаррисонами являются неистощимым источником слухов в том месте, где они редки.

Я вспоминаю об этом, заходя в дом Эвана. Он был моим лучшим другом в детстве, и мы все еще близки. Встречи на каникулах стали реже, когда все из нашего класса отдалились друг от друга и стали самостоятельными… Но я продолжил общение с большинством парней, с которыми играл в хоккей, а я был очень популярен в старших классах. Я редко тыкал этим в лицо Лэндону – потому что предпочитал притворяться, что его не существует, – но и не уклонялся от стереотипов мистера Популярного в старшей школе.

Я все это хорошо помню. Моя жизнь в Холте не так уж отличается. Просто я достаточно времени провожу на тренировках, и лимит на вечеринки ограничен. Мое правило не пить во время сезона тоже все портит. Тусоваться трезвым с пьяными раздражает до боли.

Сегодня я в первый раз с начала сезона на старшем курсе нарушаю свое правило. У меня неделя в Клермонте, прежде чем я вернусь в Холт на несколько недель раньше остального кампуса, чтобы подготовиться к беспроигрышному сезону.

Я неторопливо вхожу на кухню, позволяя старым знакомым останавливать меня, спрашивать про сезон и предаваться воспоминаниям. Они не вызывают у меня особой ностальгии. Я куда счастливее в Сомервилле, чем когда-либо был здесь.