Нарушая дистанцию - Элла Савицкая Страница 72

Желваки бугрятся. Скулы остро очертились, выдавая то, что эта граната без чеки может в любой момент взорваться.

— Я кое-что сняла. Правда, качество, отвратительное. Получится его улучшить?

— Ты еще и снять что-то умудрилась на этой открытой местности? — неверящий взгляд обалдевших глаз летит в меня.

— Ну, не просто же я туда постоять пошла. Использовала возможность по максимуму.

— Ты крейзи, — Никита ошалело качает головой, — теперь я понимаю почему тот имбицил направлялся к тебе.

— Да, ему не понравилось, что я свечу телефоном.

— Пиздец.

— Что-то мне подсказывает, что ты поступил бы также, — поворачиваюсь полу боком.

— Как минимум, я бы не выперся на самую освещаемую часть.

— Ну да, ты бы просто достал оружие и потребовал всем ехать в участок, — стебу его.

Никита сощуривается и хмыкает.

— Мне можно, — выдает уверенно.

— Почему это?

— Меня не жалко.

— А меня значит жалко?

— Мне — да.

Мы встречаемся взглядами.

— Обещай, что больше не будешь влезать в неприятности, — требовательный тон заставляет меня закатить глаза.

— Работа у меня такая, если ты не забыл — влезать в неприятности. При чем с головой. Так что — получится улучшить качество?

— Завтра Костяну дашь, он прогонит через программу.

Никита снова возвращает взгляд на дорогу.

А я откидываю голову на спинку и рассматриваю его. Ну какой же он еще мальчишка. Вроде всего на пять лет младше меня, а порой эмоции в нем бурлят, как у двадцатилетнего.

Плохо ли это? В работе — однозначно да. А вот в жизни — пока не знаю. Я не привыкла к такому. И иногда его реакции бывают очень непредсказуемы. Он то признается мне в чувствах, то матерится и источает яд. Понимаю, что это его такая манера. Но меня она раздражает. В первую очередь тем, что в такие моменты я не чувствую себя главной. Теряюсь. Не понимаю, как реагировать. А я не люблю терять свои позиции. Не после того, как со мной поступил Игорь.

Хотя надо признать, потеря позиций с Никитой пока приводила только к приятным вещам. Но это секс. А секс и жизнь слишком далеки друг от друга.

— Хочешь кофе? — Руднев замедляет ход, когда вдалеке виднеется небольшая кофейня.

— Заведение, наверное, уже закрыто в такое время.

— Они до одиннадцати. Еще успеваем.

— Тогда не откажусь.

Спустя пять минут салон заполняет аромат свежесваренного кофе.

Сжимая в ладонях небольшой стаканчик, я вновь смотрю на Никиту. Лейтенант, наконец, расслабился и лениво держит руль одной рукой, пока мы едем по вечернему городу.

— Почему ты решил стать опером? — отпиваю глоток горячего напитка.

— Да просто. С детства с сестрой всегда играли в полицейских. То я ее арестовывал, то она меня. Вроде в шутку все было, но когда вырос, понял, что вижу себя только на этой стезе. А ты?

— Я жила на не самой благополучной улице в городе. Денег у родителей было мало. Мы снимали комнату в коммуналке. А там разного насмотрелась. И захотелось мне искоренить всё зло, — улыбаюсь своим детским наивным мыслям, которые у меня возникали с девяти лет, — потом, конечно, поняла, что это невозможно, но мечту свою не изменила.

— Правильно сделала. Из тебя отличный опер.

Задумчиво киваю.

— Я собиралась стать следователем.

— Собиралась?

— Да…

— Почему с такой интонацией и в прошедшем времени?

За стеклом неторопливо проносится ночной пейзаж. А меня изнутри противно скребет обидой.