Сахарок, или Все наоборот - Марина Бастрикова Страница 72

— Вообще-то, мои ответы были тоже верные! – возмутилась и посмотрела своим фирменным взглядом на игрока, который и поставил нас в положение, что делать дома нечего, а у нас еще почти полдня свободных.

— Тогда победила дружба, – сказал примирительно Паша.

— Пила такая? Да, она всегда побеждает.

— Ты вообще умеешь разговаривать, не огрызаясь? – спросил Паша.

Я не поняла, к кому вопрос: ко мне или брату, между прочим, не я одна отвешивала ехидные комментарии.

— Эй! – возмутился Паша, видимо, все-таки вопрос был в мою сторону.

— Иногда я предпочитаю токсично промолчать.

— Может, тактично?

— Может.

Мы замолчали и какое-то время просто пялились в окно, слушая клацанье кнопок на ноуте.

— Скучно? – не выдержал тишины Паша.

— Да, – честно ответила, что без работы подыхаю.

— Хочешь, спою?

— Спой, – ответила.

Обернулась к Паше и увидела, что обычно серьезная мордашка мальчика осветилась улыбкой. Я в ответ не выдержала и тоже улыбнулась.

— Пойдем капусты пожуем, – предложила единственное развлечение.

— Идем, – согласился Паша, который, видимо, загадал все загадки, которые смог вспомнить.

Причем я сама предложила загадки, до этого он делился разными известными ему фактами. Иногда довольно жуткими. Вот и сейчас решил продолжить. Остановился и указал на зеркало в коридоре.

— Спектрофобия – это боязнь зеркал.

Ага, очень важная информация, но торчать у зеркала и выслушивать еще какие факты о зеркалах не хотелось, поэтому, обхватив ребенка за локоть, потащила его на кухню, приговаривая:

— Да-да, вот этим я точно страдаю. Каждое утро осознаю, что в свои двадцать восемь ничего хорошего я там уже не увижу.

— Тогда бы тебе вампиром стать. Не будешь отражаться в зеркале.

Я даже приостановилась от удивления, раньше как-то Паша больше о научном говорил, чем о сверхъестественном. Все же сколь разносторонни его интересы.

— А что будет отражаться вместо меня? – спросила заинтересованно.

— То, что позади тебя, как будто тебя и нет.

— Тогда я могу надеть повязку, как у пирата, на глаз и вложить туда зеркало, чтобы всегда видеть, что за спиной.

Судя по выражению лица, сейчас у него случится сердечный приступ. В семь лет.

Посмеиваясь, я довела ребенка до кухни. Паша сел за стол и притянул к себе лежащую неподалеку капусту, которую я знатно уже понадкусывала. Он присоединился к догрызанию овоща.

— А ты любишь моего папу? – неожиданно спросил Паша.

Я вздрогнула, не ожидая такого вопроса. Посмотрела в глаза этому мальчишке и чуть не вздрогнула повторно. Какой же хитрющий пацан. И «нет» не скажешь, после того как «сбила» Веню на машине. И «да» было бы неправдой. И пусть я умею лгать, но почему-то ничего не могла вымолвить, только покраснела.

Паша победно посмотрел на меня в ответ, как будто все на свете знает и понимает, еще и по-деловому так подносит кусок капусты ко рту, как будто это не овощ, а дорогущий бренди. Таки довел меня до смущения и растерянности – и сидит довольный.

Да этот мальчишка просто козел! Питается моими эмоциями! И капустой!

— А что для тебя любовь? – решила уйти я от ответа.

— Ну там, как в сказке про Золушку, – ответил Паша и покраснел, видимо, досадуя, что раскрыл то, что знает такую девчачью сказку, или из-за того, что я увиливаю от ответа.

Видимо, второе, так как Паша открыл рот явно снова задать тот же вопрос, поэтому я его перебила, постаравшись ответить так, чтобы не скатываться до откровенности про секс в машине, но и не соврать.