Приват для босса - Аля Миронова Страница 73

Беда пришла внезапно. Я только окончил начальную школу. Мы в очередной раз собирались с бабушкой на дачу, как она вдруг рухнула на пол. Приехавшая через час скорая констатировала смерть: остановка сердца. “А что вы хотели? — спрашивал врач скорой. — Семьдесят пять лет все-таки.”

Мама слегла снова. Бабушку хоронили мы с Валентиной Владимировной на пару. Затем пришло еще несколько бывших коллег. Скромные поминки прошли прямо там, на кладбище, — ведь всем некогда.

На могиле у самой любимой женщины, Анны Львовны, я бывал так часто, как только мог. И вот, на сороковины, я снова шел навестить бабушку, как мой взгляд зацепился за похоронную процессию. Я раньше такого и не видел: много людей, траурная музыка, и две молодые девушки в эпицентре всего этого. Я так и не понял, сестры они или подруги: обе в черном, одна блондинка. Но не белая как лист, а, скорее, светлая, как солнышко, вторая черноволосая, словно сама ночь. Инь и ян. Обе горько плакали. Затем блондинку позвала какая-то женщина, а брюнетка решила, видимо, немного пройтись, потому что отошла от процессии на дорожку.

Такая заплаканная и хрупкая, ранимая и нежная, что мне захотелось к ней подойти.

— Я тебя понимаю, — стараясь не заикаться и не смущаться, произнес.

Она посмотрела на меня своими огромными зелеными глазищами. Сначала удивленно, а потом едва заметно улыбнулась.

— Такой маленький, мне жаль, — чуть слышно проговорила своим звонким голосом и потрепала меня по волосам.

— Мы одного роста, — пробубнил в ответ, тряхнув головой.

Ее нежная ладошка упала с макушки на щеку. В этом банальном жесте было что-то родное, что захотелось обнять девушку, но я себе не позволил.

— И все равно ты малыш, — чуть шире улыбнулась она.

— Я знаю! — едва не подпрыгнув на месте, воскликнул, отчего девушка резко отпрянула от меня.

В кармане джинсовки лежали любимые бабушкины карамельки и я подумал, что она не обидится, если сегодня конфеты я отдам девушке.

— Держи и больше не плачь, — протянул руку со жменькой ярких карамелек.

Но в брюнетке что-то резко изменилось, она отпихнула от себя мою ладонь и насмешливо бросила:

— Что ты о себе возомнил, мелочь?! Тебе и за конфеты никто не даст.

Мне внезапно стало мерзко. В тот момент я дал себе слово не влюбляться. Никогда. Да и времени на всякие глупости у меня не было.

Маме практически не становилось лучше, но она согласилась заниматься с двумя учениками (плюс я). Ее заработанных денег даже на оплату коммунальных услуг не всегда хватало, хорошо, что я не позволил продать дачу, а продолжал ездить, заниматься огородом, помогать соседям. Мой все еще небольшой рост, недюжая сила и сообразительность способствовали обучению строительному делу, поэтому меня часто привлекали помогать с разной работой, тем более, что плату я брал сравнительно небольшую. К тому же, время в дороге позволяло изучать разговорные иностранные языки, благодаря простенькому плееру, найденному однажды в электричке.

К двенадцати я резко вырос и на меня обратили внимание ребята постарше. Соседский паренек, Гарик, стал приобщать меня к воркауту. На нем же я отрабатывал удары, три года изучаемые по книге.

Отец Игоря, Сергей Васильевич, как оказалось, работал тренером по боевому самбо и предложил заниматься у него.

Сумев подсобрать денег за лето, я согласился и сентябре пошел сразу в две школы. Совмещать учебу, внеклассную деятельность, самбо и дачу было почти нереально, но, глядя на чахнувшую маму, я не сдавался. У меняпоявилась мечта — стать чемпионом мира по самбо. Примерно год спустя я уже начал выступать на соревнованиях. Каждая поездка — за свой счет потому что наши имена не знал никто. На помощь пришла мама. Она, словно ожив, решила взять еще двух учеников и стало немного полегче с деньгами, хотя нас продолжал кормить дачный сезон.