Измена. Не делай мне больно - Каролина Шевцова Страница 73

Настя спорила с Риммой, что глупо встречаться в кондитерской, раз у нас появился свой кулинар, когда я сказала, что Саша вернулся.

Реакция была предсказуемо разной.

— Нет, ты погоди, тебе самой от себя не противно?! – кипятилась Савранская.

— От себя нет, а от тебя сейчас немного. Может, не будешь так кричать, на нас уже люди смотрят.

Римма оглянулась по сторонам, никто на нас не смотрел, никому мы были не нужны.

— И как сейчас проходит ваша жизнь? – очень вежливо и обтекаемо спросила она, пока Настя строила мне страшные гримасы.

Я вздохнула. Никак. Саша стал чаще приходить домой. Он молча помогает мне по работе, сидит за столом, пока я готовлюсь к экзаменам, раскладывает по коробкам кексы и эклеры , развозит заказы, если я не успеваю сама. Мы мало говорим, потому что… не о чем. Я думала, что буду мучиться от ревности, пытаться узнать, кто те шесть женщин, которые шли до меня… вместо меня. Но нет. Ничего кроме грусти я не испытывала. Странное, щемящее чувство разрывало меня всякий раз, когда я смотрела на мужа, на наш дом, наши фотографии и какие-то вещи, значимые для нас обоих.

Как будто ты прошел любимую игру и не знаешь, что делать дальше. Можно включить ее на второй круг, но что-то не хочется. Эмоции уже не те. Но вместо всего этого я сказала:

— Нормально.

— Вы спите в одной постели, - деловито спросила Настя.

— Что? Нет, господи, конечно, нет! Он вообще не спит дома, по крайней мере, ночью. Пару раз засыпал на диване внизу, пока я готовила заказы. Ничего конкретного, он словно и не переезжает обратно, но…

— Но, - в голос прошептали подруги и наклонились еще ниже.

— Не знаю. Теперь я меня нет чувства, что я живу одна, как было вначале. Постоянно натыкаюсь на его вещи, либо на него самого, а если ни то ни другое, то он звонит чтобы просто узнать, как мои дела. Мы в отпуске времени проводили меньше чем сейчас.

Настя недовольно запыхтела. Я видела, что она готова высказать мне все, что у нее в голове, что держится она изо всех сил и эту плотину вот-вот снесет волной сарказма.

— Настя, милая, пойдем в туалет, - Римма встала первой.

— Не хочу, я в посторонних местах не какаю, - отмахнулась Савранская.

— А ты со мной постой, посторожи, - с нажимом в голосе повторила Римма. Взяла подругу под локоть и увела в сторону уборной.

Отсутствовали они недолго. Не так. Настя, запыхавшаяся и красная, прибежала уже через несколько секунд.

— Так, пока Римка там в водопады играет, у нас есть десять минут. Скажи, он знает про беременность?

— Что? – Опешила я. - Почему десять?

— Я ее заперла, - Настя сдула прилипшую ко лбу прядь, - знает или нет? Ну? Скоро уже будет видно. Это у нас Римма такая вежливая и игнорит, в каких балахонах ты ходишь. Просто Пугачева во плоти. Но у тебя уже проступает живот, понимаешь?

— Понимаю. И я все скажу Саше. Сегодня.

— И зачем? – вскипятилась Савранская.

— Потому что он отец ребенка и должен знать, что у него будет сын.

Я упрямо стукнула кулаком по столу. Беседа окончена. Не важно, что будет дальше, но Саша правда старается. Он помогает мне во всем, не осуждает, когда я вожусь с конспектами и даже уладил тот вопрос с гендерной вечеринкой и кексами. Привез домой и подставку и деньги, каким только чудом ему все отдали! Сказать о ребенке и простить все его измены это разные вещи. Первое я хочу сделать, а второе…