Любимых не отпускают - Мария Коваленко Страница 73

Следом за роялем идет велосипед. Потом поездка в Диснейленд. После катание на лошадях. И к середине полета — большой домик для кукол.

Представляя, как Лео усадит Вику за свой дорогущий рояль или как купит первый велосипед, я весело переглядываюсь с Мариной.

Мы вместе то плюем через левое плечо, то ищем дерево, по которому можно постучать три раза. А когда приземляемся, уже и не помним, почему так боялись этой поездки.

Предоставив чемоданы охране, я за руку с Викой иду по светлому коридору аэропорта. Жмурюсь от яркого солнца Паланги. И лишь увидев заплаканное лицо встречающей нас Арины Милославской, понимаю, что впереди снова беда.

— Что-то с Лео? — Беру ее за плечи.

— Да… — Арина смахивает со щек блестящие капли и прикладывает ладонь к губам.

— Он провожал нас в аэропорт. Был рядом.

Поняв, что от Арины ничего не добиться, я достаю их сумочки телефон и пытаюсь подключиться к интернету.

— Его ар-рес-товали, — запинаясь, признается Милославская.

— Что?

Пошатываюсь.

— Задержали. С наручниками…

— Когда? — Не верю ушам.

— Час назад. — Она вымучено улыбается Вике и тут же отводит взгляд.

— Но… Все было хорошо.

Мозг отказывается воспринимать информацию. Лео обещал, что заберет нас через неделю. Он клялся! Мне и дочке!

— А теперь… — Арина задирает голову вверх и, глотая слезы, шепчет: — Нет.

Глава 47. Триггеры

Ева

Следующие сутки похожи на дурной сон.

У меня не получается связаться с Лео. Все наши общие знакомые отказываются разговаривать. А в новостной ленте какой-то ужас.

— Там, за забором уже целая толпа репортеров! Слетелись стервятники! Тебя ждут, — зло фыркает Милославская.

— Охрана вроде бы справляется, — кошусь в окно.

— Леонас с вами таких мордоворотов прислал, каким эта толпа так… размяться.

— Надеюсь, не придется.

Беру в руки мобильный. На нем ни одного пропущенного звонка от Лео. Ни одного сообщения. Проклятая стабильность.

— Такое ощущение, что они узнали об аресте еще до того, как на Леонаса надели наручники. — Милославская грозит кому-то кулаком.

— Эти всегда все знают! — Я открываю на экране очередную статью о Рауде и с трудом сдерживаю стон.

— Чаще всего ложь.

— Или то, что сами и сочинили.

Пробегаюсь взглядом по строчкам. Ничего нового. Все та же грязь.

— У многих зуб на Леонаса, — глянув на мой экран, цедит Арина. — Все эти звезды, которым он отказал. Владельцы клубов. Другие продюсеры… Каждый из них давно мечтал бросить в Рауде камень. А тут такая возможность.

— «Причинение тяжких телесных повреждений… — Вслух читаю последний абзац. — … наказание в виде лишения свободы на срок до восьми лет».

— Даже если докажут, что Леонас невиновен, для всех он останется преступником, — Милославская будто на своей волне.

— «В настоящий момент потерпевший находится в психиатрической больнице. И вероятнее всего проведет там все оставшиеся годы». — От последних слов я вздрагиваю.

— И ведь никого не волнует, сколько из этих музыкантов оказывается в психушке. Алкоголь, наркотики, оргии, бесконечные проститутки… Им прощают все. А стоит тронуть кого-нибудь пальцем, мгновенно становишься виноватым во всех последствиях «счастливой» жизни своей жертвы, — расхаживая по холлу продюсерского центра, продолжает рассуждать Арина.

— «Соучастницей по делу проходит известная певица Ева Лаврентьева», — после этой строчки во рту пересыхает. Дальше читать вслух становится сложно.