Сердце в оковах - Кэтрин Болфинч Страница 73

Она ответила, скользнув теплыми ладонями на мою шею. Я очертил тонкую талию, дотронулся до спины, скрытой под мягкой тканью, опустил руки на ягодицы, и она прильнула ближе, разрывая последние границы между нами.

Я едва не задохнулся от чувств, но только шагнул назад и рухнул спиной на кровать, утягивая девушку за собой.

Марго ойкнула и улыбнулась, оторвавшись от моих губ, заглянула в глаза.

— Мое опасное и темное солнце, – прошептала она, проведя пальцами по моей щеке. – Греет, но не обжигает. Сводит с ума, но не доводит до безумия… я так ждала тебя, – ее признание ударило под дых, подействовало, как разряд дефибриллятора.

— У меня нет оправданий.

— Я не просила оправдываться.

— Спасибо, что дождалась меня. – Я поймал ее ладонь, поцеловал тонкие пальцы, потому что не знал, что еще мог сказать. Спасибо, что не пыталась еще раз покончить с собой. Спасибо, что выстояла, как гребаный каменный дом, когда на него подул волк. Спасибо, что ты сильная.

— Ты стоил того, чтобы тебя ждать, Адам, – отозвалась Амели, а меня будто вознесли до небес. Появилось ощущение, что все будет хорошо, что мир у наших ног.

Я сократил ничтожные крохи расстояния, что нас разделяли, и она приняла меня, раскрыв губы и скользнув языком к моему. Я чувствовал себя школьником, у которого вставал член от одного только девичьего прикосновения. Вот и сейчас он красноречиво натягивал брюки. И, черт возьми, я был готов смутиться, как и тогда, в наш самый первый раз, но она коснулась моего бедра, провела вверх и остановилась на выпуклости, заставив задержать дыхание.

Я прочертил дорожку от шеи к ключицам, нырнул в вырез халата, оголил плечо и, оторвавшись от манящих губ, поцеловал нежную кожу, на которой тлел синяк.

Амели выдохнула и откинула голову назад, позволяя развязать пояс, стянуть ткань, поцеловать ложбинку между грудью и легко касаться – так, чтобы не сделать больно. А она расстегивала пуговицы на моей рубашке и нетерпеливо ерзала рядом, прижимаясь ближе, будто я мог укрыть от прохлады.

Мы заново изучали друг друга. Спустя столько лет ощущения казались острее, ярче, они доставляли удовольствие даже в простых касаниях. Что, если это правда и любовь заключается в прикосновениях? Что, если любить – это доверять кому-то свое тело? Что, если любить – это придвигаться ближе и опускать ладони на обнаженную кожу без страха обжечься?

Я не знал, что такое любовь, но все внутри меня горело от желания. Желания, чтобы нежные руки находили меня, а мои пальцы очерчивали плавные изгибы.

Амели избавила меня от рубашки, расстегнула пуговицу на брюках, продолжая целовать. Была бы моя воля, я бы забрался к ней под кожу, разлился бы в крови спокойствием, штилем после затяжного шторма и солнцем после долгого урагана, только бы она продолжала так доверчиво заглядывать в глаза.

Я перевернулся, нависнув над девушкой сверху, она с готовностью развела ноги в стороны. Но когда я коснулся нежной кожи, Амели напряглась, будто ожидая, что за этим последует боль, зажмурилась и отвернулась.

Сердце сжалось от того, насколько беззащитной и напуганной она выглядела в этот момент.

Я идиот. Я просто идиот.

Я отдернул руку, подцепил ее подбородок и повернул лицо к себе.

— Посмотри на меня, – попросил я, разглядывая морщинку между бровей. Амели сразу же распахнула глаза и уставилась на меня так, будто собиралась заплакать. Я еще раз убедился в том, что я идиот. – Помнишь, что я сказал тебе в наш самый первый раз? – Мой нос легко коснулся ее – такого холодного, затем я легко поцеловал ее. Хотелось подарить ей хотя бы эту маленькую, едва заметную нежность, поделиться своим спокойствием, укутать в него, как в теплый осенний шарф.