Время для счастья - Мария Метлицкая Страница 73

— Не расстраивайтесь, Дмитрий Николаевич! — отведя взгляд, сказала Ольга Васильевна. — Все как-нибудь да наладится…

Он молча кивнул.

«Вот и все, — садясь в машину, усмехнулся Калеганов. — Финита ля… трагедия. Ну и ладно, переживем. И не такое переживали. Понятно, что это, скорее всего, последняя встреча с Марусей и Анной. Ну почему так подло устроена жизнь? Сначала Ада, а вот теперь Анна… Анна отбирает у меня Марусю».

Анна поймала себя на мысли, что отвыкла от дома. Сначала больница, потом санаторий, ну а потом дача.

Квартира была запущенной, нежилой: тяжелый запах, толстенный слой пыли, липкий пол и мутные оконные стекла.

Анне хотелось реветь. Беспомощность — что может быть ужаснее? А беспомощность в ее возрасте — особенно.

Маруся же носилась по квартире и беспорядка не замечала. Глаза ее горели возбуждением и радостью — еще бы, соскучилась по своим старым игрушкам. Она баюкала ободранную, со свалявшимися белыми волосами и запавшим глазом куклу Таню, обещая приготовить ей обед и постирать грязное платье. Найдя очередную позабытую игрушку, Маруська мчалась к матери и хвасталась находкой.

Анна выдавливала из себя улыбку, гладила дочку по голове и мечтала об одном — уйти в свою комнату, а уж потом нареветься.

Может, зря она разорвала отношения с Калегановым? Анна была уверена — любой из ее малочисленных знакомых покрутил бы пальцем у виска и назвал ее чокнутой. Одинокая, располневшая и нищая мать-одиночка бросается богатым, заботливым, непьющим и щедрым ухажером, вы такое видали? Определенно у этой Анны не все дома! А девочка? Как ее любовник относился к девочке? Да родные отцы так не относятся! Чистая правда — Анна сама бы могла это подтвердить!

С тяжелым вздохом она поднялась со стула. Нога и спина болели — врач говорил, что сидеть ей показано как можно меньше, а вот стоять и ходить — ради бога. Вот только ходить и стоять не хотелось.

Анна открыла холодильник. Ну да, а что она, собственно, ожидала увидеть?

Хорошо, что нашлась закрытая банка сгущенки и остатки манной крупы, будет сладкая каша Марусе. Но от каши Маруся отказалась — еще бы, за лето разбаловалась на Ольгиных деликатесах. Наконец, поддавшись на уговоры матери и уныло поклевав кашу, Маруся отправилась спать.

Анна укрыла ее одеялом.

— Мама, сделай уютненько, — попросила Маруся.

Уютненько — это коконом, подоткнув одеяло под ноги, руки и туловище.

Маруся лежала, как спеленутый младенец, Анна поцеловала девочку и, пожелав спокойной ночи, направилась к двери.

— Мам! — окликнула ее Маруся. — А когда к нам придет Дима?

— Спи, — дернулась Анна. — Спи, Маруся, уже половина одиннадцатого!

Маруся горько вздохнула.

«Ну все, ты свободна, — усмехнулась Анна, оказавшись в одиночестве. — Реви, сколько хочешь. Хоть уревись. Только толку?»

Хотелось есть, но есть было нечего.

Завтра надо идти в магазин. Вернее — ползти. В шаговой доступности только замшелая «Пятерочка», а в ней дешевые колбаса и сыр непонятного происхождения. А еще нужны крупы, молоко и овощи. Как ей все это тащить? Помощница из Маруськи не ах…

Сообразила, что можно оформить доставку. Повеселела, выпила чаю с каменной мармеладкой, но реветь расхотелось.

Проживу! Я всю жизнь одна. И всю жизнь никому не нужна. Если только Марусе. Жили ведь раньше? Ну вот. Значит, будем жить дальше.