Развод в 40. Генерал, я больше не ваша жена - Виолетта Весна Страница 73

— Пусть сразу привыкает.

Я сняла пальто, повесила на спинку стула и вдруг поняла, что мне легче дышать.

Не потому что все забыли.

Конечно, не забыли.

Просто здесь жизнь не остановилась вокруг моего развода. Не превратила меня в ходячую проблему. Не заставила снова объяснять, почему я имею право находиться в комнате.

— Доброе утро, — сказала я.

Лена обернулась.

— Доброе. Умеете вытаскивать бумагу из принтера без убийства аппарата?

— Нет.

— Научитесь. В нашем фонде это почти посвящение.

Света усмехнулась:

— Маша, вам сначала заявки. Принтером потом добьем.

Я села за стол, открыла рабочую почту и увидела три новых письма, две правки по отчету и сообщение от Павла в общем чате: «После пятничной ситуации напоминаю: личные посетители после окончания рабочего дня проходят только по предварительному согласованию с сотрудником и администратором. Охране обновить инструкцию. Без исключений».

Без исключений.

Ни моего имени, ни фамилии Александра.

Просто правило.

Я перечитала сообщение дважды.

В доме Царева любое правило существовало для всех, кроме Александра. Здесь правило появилось после его визита — и оказалось выше его статуса.

Света заметила, куда я смотрю.

— Нормальная инструкция, — сказала она. — Давно надо было.

— Из-за меня?

— Из-за ситуации. Не берите все на себя. А то у нас тут половина людей придет с чужими проблемами, и каждая будет считать, что фонд из-за нее держится на соплях.

Лена добавила из-за принтера:

— Он и так на соплях, но не из-за вас.

Я улыбнулась.

И стала работать.

Работа не ждала, пока я приду в себя.

К одиннадцати нужно было подтвердить помещение для лекции психолога. К двенадцати — отправить список семей, которым требовались продуктовые наборы. К часу — сверить транспорт для пожилых участников следующего мероприятия. Потом позвонила женщина, которая не могла найти справку. Потом мужчина, который хотел «лично поговорить с главным, потому что девочки в приемной ничего не решают». Потом курьер привез коробки не туда, и мы со Светой тащили их через служебный вход, потому что лифт снова не работал.

Нормальная жизнь, как сказала Света.

Три заявки, один сердитый партнер и принтер.

Только ближе к обеду Павел вызвал меня в кабинет.

Я вошла с блокнотом, хотя не была уверена, что он нужен. После пятничного разговора мне почему-то стало особенно важно держаться профессионально. Не дать себе спутать благодарность с чем-то лишним. Не стать той женщиной, о которой Александр сказал: любое внимание принимаешь за поддержку.

Эта фраза застряла.

Я не хотела признавать, что он попал точно.

Но попал.

— Садитесь, — сказал Павел.

Он выглядел уставшим. На столе лежали папки, распечатки, чашка с остывшим чаем. Никакого торжественного разговора. Никакой мягкой психологической паузы.

— По пятнице, — начал он.

Я выпрямилась.

— Да.

— Я поговорил с охраной. Если Александр Николаевич или кто-то от него появится без согласования, вас сначала спрашивают по телефону. Если вы не хотите встречаться, человека не пускают дальше холла. После закрытия — не пускают вообще. Это касается не только вас. Я оформил как общее правило.

— Спасибо.

— Это не услуга.

— Понимаю.

— Не до конца, — сказал он спокойно.

Я подняла глаза.

Павел отложил ручку.

— Маша, вы вчера в сообщении Свете написали: «Простите, что из-за меня придется менять инструкцию». Больше так не пишите.